Хренодерский переполох

– Вампир-р-р, – пронеслось по лесу, заставив бывшего узника вздрогнуть от неожиданности. Он покачнулся и удержался на ногах только благодаря тому, что крепко вцепился в дерево, чей ядовитый сок так и норовил капнуть за шиворот.

– Кто здесь? – испуганно прошептал Валсидал, ожидая, что вот-вот из-за деревьев выступят охранники с мечами и арбалетами, заряженными серебряными болтами, а с арбалетами он и в период своего расцвета мог потягаться, только если их немного.

Но в Сартакле арбалетов было много. Рассчитывать на благоприятный исход вампиру не приходилось.

Валсидал гордо вскинул голову, готовый встретить свою смерть. Живым он им не дастся. Жаль только, что солнце слепило отвыкшие от света глаза даже сквозь туман, даже хваленая регенерация вампиров не могла компенсировать несколько веков, проведенных в темноте, и пелена мешала четко разглядеть, что именно творится вокруг. А так хотелось посмотреть своей смерти в глаза, почувствовать себя легендарным героем…

– Нашел о чем мечтать! – насмешливо фыркнули в лесу.

 – Сколько столетий в заточении, а все романтические грезы одолевают? Надеюсь, ты не мечтаешь о прекрасной рыцарке в красном плаще, что лихо примчит на белом боевом жеребце и освободит страдальца из заточения?

– Не много чести в насмешках над узником, – тряхнул головой Валсидал, сосульки спутанных волос больно хлестнули по щекам, но он совершенно не обратил на это внимания. – Избавь меня от своих попыток иронизировать на мой счет. Как будто раньше у тебя было мало времени, чтобы позубоскалить.

Лучше подойди ближе и оборви мои страдания молча. Может, я и не заслужил вечной жизни, но хотя бы достоин быстрой смерти.

– Какое совпадение, вампир, – устало вздохнул собеседник. – Я как раз хотел просить тебя о подобном одолжении. К тому же, если ты сделаешь все, как я скажу, от нашей сделки ты получишь не меньше пользы, чем я.

Вампир сомневался недолго. В конце концов, терять ему было нечего, и он стал пробираться сквозь чащу на голос. Благо, в отличие от зрения, со слухом у него проблем не было.

Бронзовый, прикрыв глаза и тяжело дыша, лежал на боку. Поверженный исполин, даже умирая, выглядел величественно, распластавшиеся крылья напоминали изломанный, изорванный зонтик, остатки упряжи от воздушной колесницы рваными клочьями разметалась вокруг. Сама колесница не выдержала страшных ударов о деревья, ее жалкие остатки, перемешанные с тем, что осталось от людей и груза, были разбросаны на несколько сотен метров вокруг.