Завтра – это когда?

 – Ни Фроловых, ни Елисеевых, ни Дорогиных? Они что, одичали? Ведь столько лет вместе, на одном заводе – и никого… Тебе пока не понять…

Он щелкнул зажигалкой, затянулся:

– А-а, так это мать никому не сказала. А то набежит всяких на дармовщину: теперь народ не промах.

От неожиданности у меня даже слезы кончились; Славка стоял передо мной спокойный и уверенный, и я растерянно пробормотала:

– Ну, если так, тогда что же… Тогда ладно…

Он снисходительно похлопал меня по плечу:

– Все там будем.

Живи, пока живется, – загасил сигарету, приобнял меня и повел обратно к столу.

В тот вечер я сделала много открытий: оказывается, Ольга уже почти семь лет занималась торговлей брюками и регулярно летала в Китай – контролировала их производство.

– Вот так, считай, челноком. Думаешь, легко?

– Что ты, я понимаю, но как же ты одна?

– Мои лбы крутятся с запчастями, у них вроде хорошо пошло. А кто бы подумал, что из Мишани такой помощник получится? Везет пока. Перед самым кризисом думали даже магазин расширить, да слава богу не успели.

Сейчас дела выправляются помаленьку, держимся. Видишь, как страна пуп надрывает, не то что вы там, в Москве.

– Я тоже работаю.

– Конечно, бумажки справа налево перекладывать – к вечеру так руки ломит!

Славка с Димкой засмеялись. Это было несправедливо, но я смолчала: поминки не самое подходящее место для выяснения отношений.

– Эх, – сказал Михаил, – не видать мне больше тещиных котлет. Как она их готовила, какой подлив!

– А пироги! – вздохнул Димка.

 – С грибами, со щавелем, с капустой!

– Пока я могу готовить. Вы на работе, а мне что делать?

Ольга обрадовалась:

– Так я их на тебя оставлю, а то мне в воскресенье лететь.

На том и порешили.

С утра мы с сестрой отправились на рынок, она набила полные сумки, Славик на «фольксвагене» отвез нас домой, и я встала к плите. Оля хотела помочь мне чистить картошку, но я запротестовала:

– Нет, хочу прикинуть, сколько времени на это уходит, я раньше для такой гвардии не готовила.

Сядь лучше, поговорим. Слушай, как ты решилась этим делом заняться? Я бы побоялась.

– Жалею теперь, что раньше не начала. Хотела, да отец на стену полез: и думать не смей, зачем мы тебя учили – все в таком духе. Ты же его помнишь: слова поперек не скажи, тридцать лет на своем заводе командовал, так и разговаривать по-людски разучился – одни распоряжения да разносы.

Что-что, а это я помнила.