Осень Окаяна

Да как эти старые курицы смеют обсуждать дочь эрла?! Но в скромном платье она выглядит как дочь или сестра небогатого нордрского торговца, встретить которого в Хофенштадте не самое трудное дело. Краску смыла – и лицо другое. А ведь эти клуши говорят так, чтобы она их слышала. Подойти? Но вчера попытка поставить на место мальчишку смолена привела к потере ужина и бессонной ночи, не говоря уже о прочих «удовольствиях». Ладно, пусть кудахчут, а мы пока что поедим. Тем более что действительно вкусно.

– Совсем совести нет! – с наслаждением проговорила кухарка.

 – Девица в трактире одна!

– Нордры – племя беззаконное! – закивала головой хозяйка. – Вот моего старика давеча чуть жизни не лишили, а почему? Падчерица вождя ихнего сбежала! Эта дрянь, значит, с кем-то миловаться будет, а честным людям беспокойство! А все оттого, что нордры править собой женщине позволяют! А та и рада! Вместо того, чтобы падчерицу в чистоте и благочестии воспитывать… Тьфу!

– А она ж, люди говорят, язычница!

– А сами-то нордры кто? Христиане? Врут, кума Зельц, врут, нехристи! До сих пор богам своим мерзким молятся – Одину, Тору да Фрейе-блуднице!

– Ох, и не говорите, госпожа Гумбальда! А священников, что слово Божье несут, в жертву приносят.

Беззаконное племя, беззаконное. Благодарите Бога, госпожа Гумбальда, что император о честных людях заботится. На погибель язычникам шлет к нам самого Великого Магистра Братства Ревнителей Истинной Веры!

– О!

– Да, госпожа Гумбальда, я сегодня на радостях даже в церковь сходила, две свечки поставила, по гольдену штука.

Во здравие императора и Магистра. Муж сей, говорят, к язычникам беспощаден, в любом виде дьявольское отродье распознает. Не успел в город въехать, а уже по его приказу злого колдуна схватили.

– Кто таков?

– И не поверите, госпожа Гумбальда, кузнец Якоб. Помните, у него перед кузней молот висел? Так то неспроста, молот-то – знак Тора поганого!

– Спаси нас Пресвятая Дева!

– Да, кузнеца в его же кузне спалили. Теперь-то Магистр в городе порядок наведет!

– И на острове, кума Зельц, и на острове! А то ведь развелось дряни языческой, на улицу выйти страшно.

Вот смотришь и не знаешь, то ли честный человек перед тобой, то ли слуга диаволов.

– Ох, госпожа Гумбальда, а мы ж с вами сами давеча колдуна видели!

– ?!

– Да, помните, вчера мальчишка смолен здесь сидел? Так смолен тот утром на площади песни пел, а потом с волком дрался. Здоровый волчище, матерый, а парень его безо всякого оружия усмирял.