Пепел. Хроники земли Фимбульветер

И даже когда Унн обернулась водой, не отпустил, а бережно понес ту воду в пригоршнях в свой замок. Но надо же было такому случиться, что на пороге Эгиль споткнулся, и одна капля упала на землю!

Хеск Освальд замолчал и обвел слушателей горделивым вопрошающим взглядом: ну, мол, каково? Завздыхали пригорюнившиеся служанки, кухарка быстрым кошачьим движением отвесила подзатыльник захихикавшему мальчишке. Биргер уважительно кивнул. Урсулы среди собравшихся не было.

– Всю же оставшуюся воду рыцарь внес в свой замок и вылил на серебряный щит.

И тут же встала перед ним Унн, и была она как живая девушка из плоти и крови. И прожили они долго, и люди славили красоту жены Эгиля, но была она всегда холодна, не добрая и не злая, никого не любила и не ненавидела, ибо капля, пролитая рыцарем на пороге замка, была ее сердцем.

Хеск Освальд замолчал. Слушатели тоже безмолвствовали, только тихонько вздыхали. Сочувствовали то ли рыцарю, то ли ставшей бессердечной русалке.

Очевидно, посиделки на кухне были традиционным завершением дня в замке Мёнлус.

Хеск Освальд не стал больше ничего рассказывать, и народ, позевывая, начал разбредаться. Я подумал, не вернуться ли в библиотеку, но шастать ночью по чужому незнакомому жилищу, разыскивая свою комнату, не лучшая идея. Да и спать вдруг захотелось нестерпимо. Я в очередной раз спросил дорогу в свою комнату, пожелал всем спокойной ночи и отправился на отдых.

Любопытная луна глазела в окно комнаты.

Герда говорит, что, если присмотреться, на ночном диске можно различить человеческое лицо.

И вправду, угадывается довольно неприятная кривая рожа.

Я показал луне язык, уткнулся носом в угол подушки и тут же заснул.

Глава 2

В замке Мёнлус мне определили свободную жизнь. Угодно хеску хронисту дрыхнуть до обеда, а потом полночи сидеть над архивами – его право. Но я проснулся довольно рано и тут же поднялся. Сколько раз дома, вскакивая ни свет ни заря гулять с Вестри, мечтал уехать куда-нибудь, где не будет ни собак, ни родичей, и не выспаться даже, а вдоволь поваляться, а тут подбросило как на пожар.

Это дурное влияние Оле. В Гехте по утрам, если даже удавалось немного доспать после выгула Вестри, немилосердный капитан тащил меня на учебный поединок, и ни одного дня не было пропущено.

Тело, привыкшее к тренировкам, требовало работы.

В Остейне я отжимался от стен, пола и спинки кровати, размахивал руками так, что странно, что не взлетел, вертелся, топая каблуками о половицы.