Спасти королеву. Хроники земли Фимбульветер

 – Вас ведь можно поздравить с рождением внучки? Как решили назвать малышку? Она, должно быть чрезвычайно мила? Вы ее уже видели?

Сестра высокая и худощавая, но разящее острие шпаги тоже не назовешь массивным, а отступать перед собой оно заставит. Буквально выдавив собеседницу в боковой коридор, Хельга продолжала теснить ее дальше.

– На кого похожа кроха? На папу или на маму? Все приданое для нее успели приготовить?

Дети, особенно младенцы, главного прознатчика никогда особенно не интересовали.

Мимо храма Благого Берне Хельга ходит спокойно, а единственную свою дочь от первого брака, Раннвейг, отдала на воспитание нашим родителям, решив, что так будет лучше для всех.

– Роды не были тяжелыми? Надеюсь, удалось найти сведущую повитуху? – голоса стихли в отдалении.

Из-за угла выглянул осторожный Харальд.

– Помню я эту хессу Слудъер! – смущенно пробормотал он. – Жуткая болтунья и сплетница. Попадешь к ней на язык… Ларс, Герда!

Моя радость выскользнула у меня из рук, опустилась на пол и сжалась в тугой комочек.

Уткнувшись лбом в колени, она отчаянно рыдала.

Дрожа от гнева и жалости, я подхватил Герду на руки, прижал к груди. Не приведи Драконы, сейчас еще кто-нибудь влезет.

Но, к счастью, никто навстречу не попался. Только Харальд, забегая вперед, распахивал двери, открывающиеся навстречу, а когда мы дошли до отведенных Къолям покоев, куда-то исчез. Спасибо, друг.

Не выпуская Герду из объятий, я устроился на краю обширного ложа.

Целовал лицо любимой, заплаканные глаза, холодные руки. У нее даже ладошки были мокрые. Ничего не говорил. Мудрая Хельга объясняла: люди в таком состоянии если и слышат, то не понимают, надо подождать, пока что-то скажут тебе.

Герда уже не рыдала в три ручья, только тихо всхлипывала, прижимаясь к моей груди.

– У тебя весь камзол мокрый, – сказала она наконец детским насморочным голосом. – Я тебя заплакала. И колется. Сними.

Так как Герда по-прежнему сидела у меня на коленях, то, чтобы избавиться от тяжелого украшенного серебряным шитьем парадного одеяния, пришлось повозиться.

Но как-то вывернулся. В рубашке посвободнее.

– Теперь мое платье. И украшения. Корсет жутко неудобный.

Тот, кто придумал такую шнуровку и пышные нижние юбки, точно заслуживает у фунсовой тещи отдельной сковородки.

В комнате было вовсе не холодно, но плечи Герды покрылись мурашками.