Проклятие с шипами

Противостояние с Альфой начинало, вне всякого сомнения, набирать обороты.

– И не дорасти, – хладнокровно отозвался он, – Я не убиваю невиновных.

– А я убивал, – Молле спокойно пожал плечами, в упор взирая на собеседника, – Как и Карл. Ты, я смотрю, и вправду молокосос, Диктор, слухи лгут о твоей опасности.

Голубые глаза его собеседника полыхнули опасным пламенем; Шон ядовито улыбнулся, окидывая оппонента презрительным взглядом.

– Я бы не рекомендовал тебе проверять это на себе, Альфа. Сколько тебе лет?

Мужчина хмыкнул и, поправив воротник пальто, равнодушно улыбнулся.

– Тридцать один. Тебе?

– Двадцать пять, – блондин негромко вздохнул. По сравнению со своим собеседником он и вправду мог бы считаться мальчишкой.

Вновь воцарилось молчание. Арчибальд ничего не говорил, полагая битву выигранной; Рэдзеро размышлял, как бы продолжить разговор. Слишком откровенно конфликтовать с таким человеком Диктору, говоря начистоту, тоже не очень хотелось – жизнью своей парень дорожил и провоцировать дикого Хищника совершенно не стремился.

– Говорят, в тюрьме тебя прозвали Хищником… – он быстро облизал губы, бросая на соседа внимательный взгляд искоса. Тот досадливо вздохнул – сам он продлевать беседу отнюдь не стремился.

– Я часто устраивал драки, отправил нескольких придурков на больничную койку. Пахан боялся меня, называл психом, – он легко пожал плечами и, зевнув, с демонстративным терпением на лице воззрился на парня, – Что еще ты хочешь узнать обо мне, мальчик? Может, еще и мою биографию составишь?

– Почему бы и нет? – Шон хмыкнул, – Ты любопытный человек, Альфа, и мне многое в тебе непонятно.

Ты ненавидишь Доминика Конте, но отправляешься в путь вместе с ним и его друзьями, ты ухитрился завоевать доверие моего друга, Кевина, ты бежал из тюрьмы и тебя, похоже, даже не пытаются преследовать! В конце концов, ты фактически находишься среди врагов сейчас, но не только не испытываешь страха, но даже как будто специально вызываешь огонь на себя. Я ведь тоже не слишком терпелив и, хоть и моложе тебя, могу оказаться ничуть не слабее.

Арчибальд широко улыбнулся. Такой явный интерес к его персоне льстил мужчине, хотя и был по-прежнему не слишком понятен.

– После того, как Конте спас мне жизнь, убить его я не имею права, – он вздохнул, опуская взгляд на собственные руки, – В путь отправляюсь только по просьбе Кевина. Если я завоевал его доверие, то он мое тоже, я считаю его другом.