Изгои Рюрикова рода

И саднят от солёной влаги раны на морде моей непотребной. И потому плачу я ещё больше, ещё горше…

Миронег ползал по земле, будто грибы искал, пока не подобрал две ровных дубовых веточки. Он сложил пруточки крестом, скрутил их вервием, примотал кое-как к кожаному ремешку да и надел на шею притихшему леснику. Потом сбегал к лесной бочажине, набрал водицы, умыл смрадную рожу людоеда, посыпал его раны снадобьями.

– Сколь вшив ты, человече, столь и грешен, – бормотал Миронег, поливая голову лесника водицей из плошки.

 – Нарекаю тебя…

– … кыещеный я, – проскрежетал пленник. – При кыещении наечень Силой. Силой и живу!

– Обратимся ко свету, Силушка! Я рассеку твои путы, я омою твои раны…

Новгородский купец и черниговский воевода рядом, плечом к плечу, стояли на краю поляны рядом с Миронегом. Твердята снова услышал знакомый шелест. Снова Дорофей Брячиславич извлек меч из ножен.

– Вздумает бежать – убью! – прорычал боярин.

Миронег рассёк верёвки, связывавшие лесного дикаря по имени Сила.

Ничуть не брезгуя, он промывал его раны, поил и обихаживал, используя снадобья из котомки Тат. Собственною драной рубахой перевязал его изуродованные ноги.

– Оставь его, – сказал воевода. – Нехристя бы вздёрнуть или в ту бочажину с камнем на шее сунуть. Оставь! Он принесёт несчастье!

– С нами крестная сила! – Миронег поднял на боярина изувеченное лицо. – Не нам знать, откуда придёт радость, а откуда – беда! Не там творить суд на убогими.

Пусть свершится Божий промысел!

Но вот караванщики собрали отнятое у земли серебро, Любослав скинул кафтан, связал рукава и полы, ссыпал богатство, взвалил на плечи, ломанулся сквозь густой подлесок в сторону дороги. Следом за ним потянулась дружина и караванщики.

Но лесник Сила не подумал убегать. Тащился через дебри к проезжей дороге туда, где скучали караванщики, где ревели застоявшиеся волы.

* * *

Ночевали за лесом, на распутье двух дорог.

Первая – хорошо укатанная, наезженная – убегала к горизонту. Там виднелись купы невысоких дерев, там плескался в широком русле батюшка-Днепр. Вторая змеёй уползала в колеблемые ветром травы, пряталась, терялась в бескрайней дали. Эта дорога вела в степи, в сторону от православных твердынь, туда, где кочуют несметные стада половецких орд.

На ночлег Тат, как обычно, устроилась неподалёку от Твердяты.