Свобода

Сессии шли одна за другой; мы вели список того, что нравится, что можно со мной делать, а что нельзя. Поначалу больше пунктов было во второй части, но постепенно многие перекочёвывали в первую. Всё было хорошо.

Я чувствовала себя переполненной энергией, окрылённой – и влюблённой как кошка.

Но увы.

Саша вообще по жизни был человеком авторитарным, но до этого… не знаю… как-то сдерживался, что ли. Выпускал своего внутреннего господина только в пределах Темницы. Но потом как-то так вышло, что рамки начали размываться.

И Градский и в обычной жизни начал указывать мне не только что носить, но и с кем общаться, куда ходить, во сколько возвращаться – вот это вот всё.

Мы тогда встречались уже третий год, и я хоть и любила Сашу, но бабочки в животе уже поутихли. Вся эта диктатура потихоньку начинала становиться поперёк горла.

Поначалу я пыталась перевести всё в шутку. О, мой господин, прошу тебя, разреши встретиться с Катей и пойти в кино! Обещаю слать смски каждые полчаса.

Ну и всё в таком духе.

Вначале прокатывало, но на четвёртый год Саша стал просто каким-то тираном. Хотел контролировать вообще всё. Где я, что я, с кем я, когда домой, почему так поздно. И особенно – что это за парень, с которым ты разговаривала? А это просто коллега по работе! Ну да, может я ему нравлюсь – ну так это его проблемы! Изменять Саше я не собиралась, даже в мыслях не было! Но он как будто не верил, и не терпел возле меня вообще никаких мужчин.

Ситуация начинала становиться невыносимой. Какой-то бдсм-lifestyle. 24/7. Может для кого-то это приемлемо, может им нравится отсутствие личного пространства – но для меня как-то перебор.

Тогда я решила поговорить напрямую – до сих пор помню этот разговор. Поначалу всё было нормально, но потом…

«…Саш, это что, ревность?! – уже почти кричала я. – Ты мне не доверяешь?! После всего того, что между нами было?! Считаешь, что мне нужен кто-то другой?!»

Градский смотрел, будто резал.

Слова падали как льдинки:

«Ты – моя собственность. Моя нижняя. Моя рабыня»

«Я не спорю с этим, но…»

«Тогда ты должна делать то, что тебе велят, а не задавать вопросы!»

Как пощёчину дал.

«То есть… Я для тебя только… р-рабыня?»

Помню, к горлу тут же подкатили слёзы.

Градский смотрел на меня. Долго. Молча.

«Мне надоели эти вопросы, – бросил он, отворачиваясь. – Хочешь свободы? Она там».

И указал на дверь.

Всё.