Проклятый граф. Том VI. Гарде и шах

Он знал, что Анхель любит это поместье, знал, что друг привязан к нему и хотел, чтобы тот, наконец вернув себе нормальный облик, обнаружил себя в знакомой обстановке.

К тому же, здесь были книги, столь необходимые ему сейчас.

Чеслав перелистнул еще одну страницу, провел указательным пальцем по строке и, хмурясь, бросил взгляд на раскрытый том на полу. Да, те же самые слова… Что они ему дают?

Он тяжело вздохнул, с гулким хлопком закрывая книгу. Его вновь охватило раздражение.

– Я сам не знаю, что ищу… – прошептал он сквозь зубы и, небрежно бросив книгу в ближайшее кресло, прикрыл на несколько мгновений глаза, пытаясь собраться с мыслями. Он должен был что-то делать, куда-то идти, что-то придумывать, он не должен был просто сидеть и ждать, пока его посетит озарение, но, увы… Произошедшее Великой ночью, поражение, которое он вновь понес от тех, кого полагал значительно более слабыми магами, нежели он сам, то, что они сделали с Аном, надломило его, сбивая и путая все мысли.

Он уже даже не был уверен, что мальчишка-маг, этот чертов Людовик, все-таки мертв, он уже опасался, что поражение их могло быть значительно более громким, чем показалось поначалу.

Все пошло прахом, все! Ритуал был разрушен, ворасы, из которых они надеялись создать послушную армию, так и остались пауками, а Анхель – один из немногих, кто мог обращаться человеком, меняя облик, был лишен этой возможности.

Он остался один, совершенно один, помощи ждать ему было неоткуда, и что делать, что предпринимать, оборотень не знал. Впервые за прошедшие полторы тысячи лет он вдруг вновь ощутил себя маленьким ребенком, мальчишкой, живущим на улице, всеми забытым и всеми покинутым, слабым и не способным себя защитить.

Он закрыл лицо руками и тяжело вздохнул. Анхель не давал ему падать духом, Анхель поддерживал в нем волю к победе, а он в ответ старался поддерживать его… Но Анхеля нет.

Что, если его уже и не будет?.. Что, если он совершил ошибку, что… если он и вправду убил своего друга?..

Пальцы его задрожали; Чеслав скрипнул зубами, опуская руки и сжимая их в кулаки. Нет, нельзя поддаваться панике, нельзя! Отчаяние – забавная игрушка, если его умело использовать, им можно позабавиться, но никогда нельзя подпускать его чересчур близко к сердцу, никогда нельзя позволять ему одолеть себя.