Мосты в бессмертие

Ты не возражаешь? Мы бы спросили разрешения и у твоих родителей, если б могли их повидать…

– Вси повмыралы. И матир, и сестра, и брат. Я поховала их тут[8 - Все умерли. И мать, и сестра, и брат. Я закопала их тут (укр.).], – Яринка указала рукой на землю у себя под ногами.

– Как закопала? – Гаша заметила, как ее мать покачнулась. – Сама?

– А хто ж. – глаза девушки округлились. – Не залишати ж их так…[9 - А кто же? Не оставлять же их так? (укр.)]

– И у тебя больше никого нет? – осторожно спросила Гаша.

– Е, як же не бути? – отозвалась девушка.

 – Еще брат Григорий. Але вин пишов до Киева, коли на нас впали перши бомби. Вин там и воюе. Був батько, тильки не знаю, де вин зараз…[10 - Есть, как же не быть? Есть еще брат Григорий. Но он пошел в Киев, когда на нас упали первые бомбы. Он там и воюет. Был отец, только не знаю, где он сейчас… (укр.)]

– Наверное, надо еще камушки сверху положить, чтобы курочки не расклевали или собачка… – вставила свое слово Леночка. – Мы поможем тебе, а ты пусти нас…

– Смиливи яки! Видно, нимци не сильно ще понапугалы.

Ступайте на двир, та стережиться мин…[11 - Какие смелые! Видно, немцы не сильно еще напугали. Ступайте на двор, да берегитесь мин… (укр.)]

В хате было чисто прибрано, пахло свежим молоком и кровью. Гаша заметила на чисто выскобленном полу кровавое пятно. Рядом стоял таз, полный кровавых бинтов.

– Брату ногу миною выдирвало. Я його ликувала, але даремно. Все одно помер…[12 - Брату ногу миной оторвало. Я его лечила, но напрасно.

Все равно помер… (укр.)] – пояснила Яринка.

* * *

Гаша не помнила, как провалилась в сон. В ушах набатом гремели разрывы тяжелых бомб. Она падала в днепровскую воду, коричневая муть застилала ей глаза, а в уши лез неумолчный грохот разрывов. И толчея, и давка на мостах, и сосущий голод, и неотвязная тревога, и постоянные поиски питьевой воды и пищи. А ей так хотелось еще хоть раз увидеть мать в длинном платье из тяжелого шелка, в шляпке с вуалеткой на изящно уложенных волосах, веселую и беспечную.

Услышать «Дунайские волны» в исполнении Киевского симфонического оркестра, но вместо этого она слышала вопли тонущих людей под оглушительный аккомпанемент разрывов.

На рассвете ее разбудили голоса. Гаша открыла глаза и увидела спину Александры Фоминичны, прикрытую потемневшей от пыли нижней сорочкой, ее темную косу без следов седины.

– Идить до Гиркой води. Там можна сховатися, – говорила Яринка. – Там моя ридня: бабка и дидка, та ище титка Клава.