Чем она лучше меня?

И, видимо, таковой оставалась и сейчас.

И будь Света даже страшной, как атомная война, Ваня наверняка видел ее совсем иной. Той юной девчонкой, которую любил со школы. И которую был не в силах забыть.

А я ничего не могла с этим поделать. Я навсегда оставалась второй.

– Вы надолго к нам в город, Светлана? – поинтересовалась я, когда никто так и не произнес ни слова.

Она неловко откашлялась:

– Насовсем… наверно.

Ее руки нервно метались по столу, не находя покоя. То перебирали столовые приборы, то теребили салфетку, то поправляли волосы.

Я должна была чувствовать торжество при виде ее растерянности, ее нервозности, но ощущала только боль. Бесконечную, непреходящую боль.

Зачем он вообще на мне женился? Хотелось проорать этот вопрос вслух. Зачем?! Если так и не забыл, так и не переболел. Зачем обрек нас с сыном на то, чтобы вечно быть на вторых ролях? На то, чтобы страдать вместе с ним?

– Ну и далеко же вы назначили встречу, – снова растянула я губы в улыбке, сама удивляясь тому, что вообще на это способна.

 – Почему не выбрали наше с Ваней любимое кафе на набережной? Вы же обычно болтаете там?

Впервые с момента, как появилась в ресторане, я перевела взгляд со Светы на мужа. Его лицо горело. Горело так же, как все мое нутро. Горело, как моя в него вера.

– Любимый, ты себя плохо чувствуешь? – озабоченно поинтересовалась я, нарочито-заботливо касаясь ладонью лба мужа.

– Нет! Здесь просто… жарко, – прохрипел он.

Света внезапно встала. Стремительно схватила сумочку, нервно дернув ее на себя, когда та зацепилась ремешком за спинку стула, и едва этим движением все не перевернула.

– Извините, но мне пора, – быстро проговорила она.

Я поднялась следом, изображая изо всех сил разочарование.

– Как, уже? А я так давно хотела с вами пообщаться!

– Может быть, в другой… раз, – пробормотала она и поспешно направилась к выходу.

Мои губы изогнулись в кривой, болезненной усмешке. Я знала, что никогда не прощу мужу всего этого, но я хотела, чтобы она, эта женщина, что пыталась снова его присвоить, испытывала то же, что и я.

Сомнения и боль. Пусть мучается, гадая о том, что рассказывал мне об их отношениях муж! Пусть думает, о чем он лгал ей самой!

– Думаю, нам лучше тоже ехать домой, – холодно проговорила я, глядя на Ваню. – Точнее, мне – домой, а тебе – за своими вещами… любимый.

– Мия! – возглас мужа, полный неподдельного ужаса, прозвучал за моей спиной в тот момент, когда я зацокала каблуками в сторону выхода.