Чем она лучше меня?

И только теперь я знала ее истинное имя – одиночество.

Именно оно пригнало меня обратно, в родной город, когда моя жизнь рухнула. Именно здесь я могла окунуться в призрачное прошлое и поверить, хоть на самое короткое время, что я – все та же девчонка, у которой впереди целая жизнь. Все та же я и все тот же он.

Я слишком поздно осознала, что я такая замечательная вовсе не сама по себе. А только лишь потому, что таковой меня видел Ваня. Потому что в такую меня он верил.

И теперь я снова искала себя ту, прежнюю.

И не могла отказаться от искушения побыть с тем, кто возрождал во мне все то, что я когда-то потеряла.

Конечно, все было не настолько невинно. Да, постепенно мне перестало хватать одних лишь воспоминаний. Да, я хотела этого человека рядом, совсем не думая о том, что он мне больше не принадлежит.

Я с каким-то одержимым мазохизмом хотела знать, что он делает в моменты, когда мы не переписываемся. Спит ли он с ней? Говорит ли все то, что говорил когда-то мне?

Глупо было придавать значение былым словам и обещаниям.

Тем более что я сама ни одного из них, наверно, так и не сдержала. И все же мне до скрипа зубов, то трясучки, хотелось знать, что с ней у него все иначе. Не так. Не так сильно, не так остро, не… навсегда.

Я жалко всхлипнула, инстинктивно утерев ладонью глаза. Влажный след на дрожащей руке дал понять, что слезы все еще текут по щекам. И что я, определенно, совершенно не в состоянии вести сейчас машину.

Я кое-как все же сдвинулась с места, припарковавшись за ближайшим поворотом.

Перед глазами все еще стояло лицо Мии – окаменелое, заострившиеся, с одними лишь живыми глазами, мучительно что-то выискивающими на моем лице. Может быть, недостатки, которых имелось с лихвой, а может, ответы на свои вопросы.

И у меня они тоже были. Я сотни раз одергивала себя, чтобы не спросить – неужели он действительно любил ее так же, как когда-то меня? Неужели действительно забыл все то, что нас связывало?

Впрочем, ответ на последний вопрос я знала и так.

Не забыл. Он с таким же мазохизмом, что и я, нырял раз за разом в наше прошлое. Вот только так и не решался ни на что большее. Ни на то, чтобы из него выплыть, ни на то, чтобы остаться.

Как добралась до дома в тот день – я почти не помнила. Не помнила ничего из того, что вообще делала. Только смотрела все время, казалось, в одну точку – черный экран телефона, ожидая на нем приговора. Знала, конечно, что Ваня уже не напишет и не придет.