Песнь серебра, пламя, подобное ночи

 – В тишине комнаты его голос звучал повелительно. Так мог бы разговаривать император.

Ей потребовалось еще мгновение, чтобы осознать: теперь он говорил с ней на хинском, идеальном, стандартном для императорского двора хинском, на котором говорили ее мать и наставники. В его речи не слышалось диалектов, распространенных в столь большом царстве.

Теперь для хинов стало нормой разговаривать друг с другом на элантийском. Те же, кому хватало смелости или желания, могли говорить на хинском в укромных уголках или за закрытыми дверями.

Элантийцы ввели это как закон, чтобы «способствовать большему единству в Великой Элантийской империи», но Лань знала их истинные мотивы. Они пытались полностью уничтожить хинов, предотвратить восстания и тайные политические движения, потому что… ну, как можно уничтожить целый народ? Следует сначала отрезать его корни.

Но… почему тогда чиновник элантийского правительства разговаривал с ней на хинском?

Лань облизнула губы. Ни язык этого человека, ни его голос не имели значения.

Единственное, о чем ей следовало думать – как проткнуть ножом для масла эти хриплые голосовые связки.

Молодой человек широкими шагами пересек комнату. Лань с нарастающим волнением наблюдала за тем, как он обогнул диван и присел на корточки, чтобы осмотреть наспех задвинутое туда тело со скрученными руками и ногами, головой, прижатой к полу, и все еще открытыми глазами.

Парень повернулся к ней. Его нахмуренные брови не сулили ничего хорошего.

– Что вы наделали? – спросил он низким голосом.

 – Кто вы?

Они уставились друг на друга, позволив словам повиснуть между ними.

Что она наделала?

Лань уже открыла рот, но именно в этот момент ее желудок решил сдаться.

Лань отвернулась, и ее вырвало прямо на тщательно отполированные деревянные ширмы.

«Госпожа Мэн убьет меня за это, – была ее первая мысль, когда она выпрямилась, но за ней поспешила следующая: – Четыре бога. Я не могу с этим справиться».

– Выпейте немного воды, – услышала она слова придворного пса.

Послышался звон фарфора, а затем звук льющейся жидкости. – Вы находитесь в состоянии шока. Это нормально.

Он протянул ей чашку. Не раздумывая, Лань приняла ее и осушила, чтобы избавиться от привкуса гнили во рту. Закончив, девушка заметила, что край чашки, к которому только что прикасались ее губы, окрашен в красный цвет.

Кровь.

Чиновник Хин отступил на шаг и теперь рассматривал ее пристальным взглядом, от которого жгло кожу.