Трефовый интерес

Лиза сможет помочь им выбрать книги по вкусу, что-то подсказать, объяснить…

Она встала и подошла к комоду, на который вчера поставила Женькину фотографию. Он смотрел на нее и улыбался. В уголках губ залегли тонкие морщинки. Как она любила целовать их, эти губы, такие сладкие, горячие… Лиза смахнула с ресниц слезинку.

– Ну что ты думаешь по этому поводу? – спросила она у Женьки. – Молчишь? Боишься, что не справлюсь? А я справлюсь. Вот увидишь! Из меня выйдет отличный библиотекарь.

Ей показалось, что Женька смотрит как-то по-другому, ободряюще.

Он слышал ее! И хотел показать, что верит в ее успех. Лиза вздохнула, уже привычно погладила фотографию, отошла от комода и принялась убирать со стола. Она твердо решила, что сходит к председателю и попросит себе новую должность. Будто в ответ на ее мысли за окном громко прокукарекал петух.

8

…Михайловна смотрела на постояльцев с полубрезгливой жалостью: мать честная, ну и доходяги! У бабы не лицо, а сплошные скулы, обтянутые синеватой, бескровной кожей.

Только глаза и светятся, горят, точно у голодной, бездомной кошки. И девчонка жмется к мамке, платьишко короткое, срам, такие в деревне не носят. Коленки торчат расцарапанные. Ножки, как прутики. Шейка, точно у цыпленка, коснись – и переломится.

– Ну что зыришь, Антонина? Веди гостей в дом. – Председатель хмуро оглядел пустой двор и взялся за ручку одинокого чемодана, стоящего у крыльца. – Давай, давай. – Видя, что Михайловна колеблется, он слегка подтолкнул ее в бок.

Та ожила и что-то бормоча себе под нос, засеменила в горницу.

Позади, стуча по полу костылями, тяжело прыгал на единственной ноге председатель. За ним, почти неслышно, плелись мать и дочь. Михайловна привела их в чистенькую, светлую спаленку.

– Вот, что ли. Располагайтесь. – Она кивнула на кровать.

Женщина тихо проговорила:

– Спасибо. – И осталась стоять у порога.

Девчонка по-прежнему жалась к ее боку и молчала. В глазах у нее стояли слезы.

– Ну, я пошел. – Председатель бухнул чемодан на чисто вымытый дощатый пол.

 – Смотри, Тонь, жильцов не обижай. Узнаю что, накажу.

Он повернулся и так же грузно запрыгал по скрипучим половицам обратно к дверям.

– Фронтовик? – спросила глазастая, дождавшись, пока затихнут его шаги.

– Фронтовик, – подтвердила Михайловна. – Теперь уж бывший. Отвоевался, сокол. Ну а вы откель будете?

– Из Ленинграда, – едва шевеля губами, ответила женщина.

– Блокадники небось. – Михайловна с гордостью выговорила сложное слово.