Высшая школа имени Пятницы, 13. Чувство ежа

 – Это же канцона Франческо да Милано, да?

– Это Гребенщиков![21 - Есть некоторая вероятность, что ошибаются оба, так как в сборниках произведений Франческо Кановы да Милано ни одной канцоны не значится. Не исключено, что В. Вавилов просто приписал собственное сочинение покойному, а потому безответному Канове. Это ж какая реклама! С другой стороны, возможно, канцону просто скрыли из зависти музыковеды. – Прим. авт.] – с чувством собственного превосходства буркнул кто-то из бешек.

Леон насмешливо изогнул бровь в сторону голоса, а Янке кивнул и улыбнулся.

Дон тоже хотел сказать, что Янка права, но голос не слушался, словно он в самом деле только что кашлем содрал горло. И сердце колотилось как бешеное. В точности как после ночных кошмаров.

– Я читала одну легенду, – продолжила Янка так же тихо. – Хотите, расскажу?

Семья Альфа хотела, потому что знала: Янка прирожденный рассказчик, а бывшие пролетарии присоединились ради поддержания компании.

Одному Дону было все равно. Он все еще не отошел от глюка, слишком явственного, чтобы списать на впечатлительную натуру художника и музыкальный талант Киллера.

Тем более что Флоренция и безнадежный поиск снились ему и раньше. Но не так же, не среди бела дня!

Тем временем Янка глубоко вдохнула и начала рассказ.

– …Жил был давным-давно во Флоренции великий мастер. Был он и скульптор, и ювелир, и музыкант, и воин – всеми талантами сверх меры одарен, и не было ему равных во всей Италии…

– …и звали его Доном Десятого «А», – тем же тоном, но совсем тихо добавил Ришелье.

Дон через силу улыбнулся и показал ему кулак.

Янка сделала вид, что не услышала, и продолжила:

– На свою беду знал мастер, что не найдется ему соперника, всех он превзошел в мастерстве. Одолела его тоска: раз всех превзошел, так и стремиться больше некуда. Стал он топить тоску в вине, выплескивать на буйных праздниках, поединки устраивал, не за оскорбление даже, за косой взгляд.

«И что порося не купил? Или Поца себе не завел?» – постаравшись отрешиться от глюков, подумал Дон, но как-то без огонька.

Он прекрасно знал, что за легенду рассказывает Янка. Этой легендой и вообще этой личностью Филька ему весь мозг проела. Из-за нее и сны. И глюки тоже.

– Так бы, наверное, он и жил, – продолжала Янка, – если б не шепнул ему кто-то на одном из праздников, что самый главный ему соперник – он сам и есть. Загорелся мастер, решил себя самого превзойти и создать нечто такое, что никогда не создавали до него и после не повторят.