Пока есть на земле цикады и оливы

– Ладно, – мальчик оторвал ее руки от мачты и направил Ганю к люку в центре палубы. – Хочешь спать – спускайся в каюту, ложись там. Сейчас уже в море выйдем.

Он помчался на зов родителя.

Во сне Ганя видела больших рыб, скользящих над головой. С колючих рыбьих плавников вылетали молнии, а она уворачивалась от них. Рыбы стремительно проносились над ней. Не глядя на Ганю, они разбрасывали пригоршни молний, как сеятель бросает горсть зерен на пашню. Молнии втыкались в плотный воздух рядом Ганой, все чаще, все ближе.

А Ганя едва могла пошевелиться в вязком пространстве. Она ворочалась, пока не проснулась в поту и слезах.

– Айка, – девочка по привычке потянулась к меховой собаке.

Айки под боком не было. Не было привычной кровати, стены, на которой женщина несла чашу, не было ее спальни, не было мамы рядом с кроватью. Она висела в тряпочном гамаке, подвешенном у деревянного борта, в общей каюте под палубой. Низкий пузатый бочонок темнел под противоположным бортом. В центре каюты, за столом, устроенном из сундука, сидели Соля и Артур.

Их лица кривились и дрожали в свете свечи на столе. Ганя снова закрыла глаза.

Она была одна, с чужими людьми, посреди чужого моря на чужом корабле.

– Говорила я тебе, мороки от нее будет много, – скрипела морячка. – Девчонка зеленая вся, доберется, не доберется, сам как думаешь? То ее тошнит, то она бродит по палубе, едва за борт не валится. Обед проспала, к ужину не проснулась. Больная, что ли? Ишь, мать ее какая, сбагрила девчонку за дюжину монет!

– За две.

Не зуди, это их дела, – пробасил Артур. – Две дюжины монет больше любой мороки. Нам подвезло и все тут. Дойдем до города, девчонку высадим, на ее деньги лодку починим, наймем команду, возьмем груз. Еще поднимемся, эх! Подумаешь, не поела денек. Ничего с ней не станется.

– Ты сначала дождись, что она начнет есть. Да дойди до города, умник. Оплату вперед, это ты правильно сказал. Да только как мы до города доберемся? Ветра нет, течения нет…

– Цыц!.. Я тут сто раз ходил, есть тут течение, пройдем! Может, не за сутки, как Кларе пообещал, но доберемся!

– Хитрая твоя морда! – надтреснутым смехом отозвалась Соля.

 – Уж ты выкрутишься, старый разбойник! Благородный мой! Мы еще с тобой попируем!

– Попируем, – подтвердил Артур.

– И вина элизейского выпьем, – лицо Соли в свете мигающей свечи казалось кривляющейся обезьяньей мордой. – Как на свадьбе пили!

– Выпьем, – Артур опустил кружку на стол. – Наступит наше время – и выпьем.