Пока есть на земле цикады и оливы

Ганя поправила браслет, врезавшийся в кожу, и выбралась из гамака.

Артур и Соля повернулись к ней.

– Как ты чувствуешь себя, девочка? – участливо спросила Соля.

Ганя поклонилась.

– Хорошо, спасибо. Холодно.

Она дрожала. Все, что было на ней надето – одна тонкая рубашка. Сандалии она где-то обронила, шерстяной плащ потеряла.

Соля с Артуром переглянулись. Артур поднялся, уперев руки в стол.

– Пойду схожу, паруса проверю.

Соля убрала кружки со стола и нырнула под крышку сундука.

– Вот, надень-ка, мои старые штаны и рубашка, – она протянула Гане тряпки неразличимого цвета.

 – А то нет, не дам, а посмотреть, смотри – мое свадебное одеяние, тебе такое не носись, – ухмыльнулась женщина.

Она достала из сундука платье с длинными рукавами. Ткань, когда-то, вероятно, белая, желтела в полусумраке каюты. Бусинки, составлявшие цветочный узор на груди и рукавах от плеч до пальцев, свисали на растрепанных нитках. Соля погладила рукав в сыпи сохранившихся бусин.

– Свадебное мое.

Муж-то у меня, ты не смотри, что теперь такой, он царской крови. Подарок мне вот сделал – царское платье. Как мы веселились! Как плясали! Вино драгоценное пили, всех гостей угощали, – ее глаза затуманились. – Элизейское вино! Тогда Артур молодой был, на таком корабле за мной пришел. А я какая красавица была! Потом, конечно, море, соль, солнце… – она осеклась и заголосила, – солнце наш светлый могучий даритель, радость вседневная, свет приносящий…

Остановилась, вздохнула, сжала руки девочки.

– Я, главное, доброй девушкой была, верной, само собой. Все ждала его на берегу, высматривала, когда же он мимо нашей деревни пройдет. Долго ждала. Наши все надо мной насмехались. И где они, насмешники? Ха! Там в деревне и остались. А я здесь, дождалась солнце моё. Пришел мой жених, добрый, ладный, складный, царских кровей, да еще сундук драгоценностей подарил. Принес и сказал, все жене моей будущей достанется. Позвал меня замуж и зажила я с ним, под мужниным кровом и попечением.

 – она замолчала и осмотрела Ганю с головы до босых ног. – Ты, девка, не смотри, что худющая такая, тож своего жениха дождешься.

Она убрала платье в сундук.

– Ну что стоишь истуканом, надевай штаны и рубашку, которые я тебе пожертвовала.

Штаны были вылинявшие, заштопанные на коленях и заду, мохнатые, теплые. В вязаной рубашке девочка совсем согрелась.

– Спасибо, – поклонилась Ганя.

– Главное, доброй девкой будь, тогда и жених добрый за тобой явится.