Пока есть на земле цикады и оливы

Какого-то чужого человека среди множества чужих людей, который будет так добр, что поделится с ней кровом и, чем там еще Соля обещала, он с ней поделится? Ни за что! Скоро они пересекут спокойное Беспокойное море. Она найдет тетю, спросит у нее гребень, который велела привезти мама, снова пересечет море – и будет дома. Сколько еще дней пути, сколько дней до возвращения? Два? Три? Пять?

Над головой девочки прозвучал тонкий смех.

Глава 3

Ганя подняла глаза. Прозрачные облака проносились перед сияющей лунной поверхностью.

На полукружии луны мелькали тени – ветки деревьев, всполохи огня, чьи-то лица появлялись и пропадали из вида. Строгое лицо мамы возникло на мгновение. Ганя вскинулась – нет, не строгое, мама смотрела спокойно и грустно, нет, ничего нет, исчезло. Незнакомые тени.

Снова раздался смех.

– Кто ты? – прошептала девочка.

– А ты-то кто-то? – тонкий звон пробежал по морской ряби. – Ты-то кто-то такая?

– Я Ганя.

– Яна-ана-ага-га… – зазвенело в ответ.

– Где ты живешь? – спросила девочка.

– Где-то, тебе-то, где-то, над небесами, то мотыльками, то травами, то густыми лугами…

– Ты на луне сидишь, да?

– Да, не, да лампе луне, – звенело со всех сторон.

– Спой мне песенку, – попросила Ганя, укутываясь в покрывало.

– Пекарь ехал через реку, на мосту ступил в козу, на карету сел скрипач, грач с врачом несутся вскачь. А на нашем пустыре стоит всадник на метле. За калиткой зайцы воют, мышь лисицу не догонит, притворяется скрипач, что вернет корове мяч.

– Это глупая песенка, – поправила его Ганя. – Спой мне другую.

– Слушай, шалун, как барашек скакал, в позднюю пору с ворот ускакал, рыжих лошадок на бой созывал, ласковых фурий, веселых собак, пусть потеряется в море рыбак, змеи на флейте хором свистят, медведи по морю на жабе летят, свалятся под лестницу, о корягу треснутся. А корова поскакала, всех шакалов обогнала, провалилась в трещину, дала ужу затрещину. Лодка ускользнет в пожар, колокольчик возмужал, потеряется браслет, ускоряется бег лет.

Размешайся, пыль со льдом, налетайте, вор с дроздом, черные, мятежные, из гнезд улетевшие, назад дорогу не найти, только крылья обрести. Тридцать саженей насмарку, тридцать суток наизнанку, негодяй на сковородку, выпускай в полет селедку, в сене гребень не найду и в тюрьме не пропаду, яд на ягоду, тушу тянут-то, на шкуру свежую, по побережью. Дикий народ, за горой живет, грязью очищается, прясть приучается.