Пока есть на земле цикады и оливы

Ганя пролезла внутрь клубка канатов, ухватилась покрепче, и в этот миг корабль подлетел в воздух. В сиянии молний лодка парила меж облаков, густых и спутанных, как овечья шерсть. Ганя внутри канатов, как птенец в гнезде, взлетела над досками палубы и мягко приземлилась обратно. Она находилась в том провале между бодрствованием и сном, когда все воспринимается резко и живо, но как бы со стороны. Она глядела вокруг впечатлительным, но сдержанным наблюдателем, не желая участвовать в чудовищном чужом столкновении.

Девочка видела, как холодная вода прокатывается по палубе и забирается внутрь ее гнезда. Холодные, спокойные мысли вползали ей в голову. Она не смогла. Она не сможет выполнить мамино поручение, никогда не доберется до другого берега и не принесет маме гребень. Это была успокаивающая мысль – ей больше не нужно было мчаться в неизвестность, к чужим незнакомым людям, просить у них что-то непонятное, добиваться от них чего-то непонятного, чего они не знают и делать не хотят. У нее не получилось с самого начала.

Она в самом деле оказалась маленькая, глупая, слабая. И пусть. Ей было холодно и безразлично.

Ганя закрыла глаза и вернулась на луг к Айке, в аквамариновую тьму, залившую асфоделии. Пока Ганя отвлекалась на ураган и морскую бурю, Айка продолжала расти. Она выросла уже со скалу, подпирающую облака. Она нажимала на камень, грозя обрушить его и погрести под каменной крошкой луг, цветы и саму Ганю. Гигантская собака ударяла камень, толкала, давила и напирала на него косматыми лапами, выворачивала землю с корнями травы, в ярости отбрасывала влажные холодные комья.

Скала рушилась кусок за куском, валилась на луг россыпью острых осколков. Куски камня поранили чудовище, и оно завизжало тонким щенячьим визгом.

Ганя позвала свою Айку. Чудовище обернулось, оскалило мокрую пасть и прыгнуло прямо на девочку. Тень от гигантской собаки накрыла ее, сдавила дыхание. В последний момент Ганя откатилась вбок от летящей на нее собаки. Падение тряхнуло и стерло из вида асфоделевое поле.

Девочка лежала на палубе, на куче канатов. Сожженная молнией мачта свалилась рядом с ней, придавив Артура. Он ничком валялся на досках, раскинув руки, словно пытался удержать на весу всю лодку. Под Артуром, спасенный от удара мачты, покоился драгоценный бочонок. Артур вытащил его из каюты – бочонок, не жену, не сына, самое важное, о чем он беспокоился в ураган, последнее сокровище, оно отправится в бездну вместе с ним.