Погорелое

Много их пришло, чуть не дюжина, да все как один руками развели, мол, помочь тут только боги и смогут, а коли не помогут, быть князю всю жизнь калекой.

Княгиня, как услышала то, в горе без чувств на пол упала, а князь молодой почернел, ровно ночь его полотном накрыла, и велел воеводе своему ехать к избушке да ведьму к нему привесть, а как тот пустым вернулся, завыл он зверем раненым, вещи стал хватать, да без разбору швырять, кричать да бесноваться. Выбежали люди из опочивальни его, двери прикрыли, матушка платочек к лицу прижимает, шкатулкой деревянной сын ей бровь рассек.

Долго князь уняться не мог, к ночи его только попустило. Когда притих он, матушка в двери осторожно постучала да вошла, сыну любимому снедь принесла, а князь ее с порога и просит:

– Прикажи-ка, матушка, ко мне Протопея прислать.

Мать как услышала, задрожала вся, на колени перед сыном упала и молит его:

– Не зови, сынок, Протопея! Он всякому-то помочь рад, да от помощи его только лихо выходит. За службу свою он берет не золотом да не почестями, а чем подороже.

Кто ходил к нему, дольше трех годков и не пожил. Не зови его, сынок, богами вечными прошу!

А князь ей одно отвечает:

– Коли не позовешь, так я и без тебя найду, кто его ко мне приведет, али сам поползу, а от тебя отрекусь и к дверям своим больше не подпущу.

Мать в слезы, да делать нечего, с колен встала и пошла звать Протопея.

Князь единый сын у нее был, других детей боги не дали, вот она для него что угодно сделать и готова была.

Решила княгиня про себя, раз сын не передумает, так пусть просит с Протопея чего хочет, а расплачиваться уж с ним она сама станет, только сынок родимый пусть живет да радуется.

Не зря княгиня сына отговорить пыталась с Протопеем связываться, про него все знали, что он колдун, да не добрый, а из тех, что сглазы да порчи наводит, от одного взгляда которого скот мрет да люди старятся.

Его, как он в городе объявился, изжить сперва хотели, да ни силой, ни хитростью взять не смогли.

Силой за ним с сотней придешь, он морок наведет, дружинники разум теряют, против своих сабли поднимают. Отец князя молодого, пока жив был, сам к нему приходил, говорил: «Бери, человече, чего надобно, да поди прочь с земель моих, люд не баламуть», а Протопей смеется, да и отвечает: «Не гоже князю перед мужиком простым дрожать. Тебе же лучше, что я в землях твоих поселился. Там, где дом мой, лиха большого не будет!»

Так и остался Протопей жить во граде.