Избравший ад. Повесть из евангельских времен

 – Мне много лет, тело мое утратило прежнюю силу, а кровь – жар. Я всю жизнь сражался за свободу и все потерял: дом, семью, друзей. Я искал только смерти, а вы отняли ее у меня, окупили ненужную мне жизнь кровью многих. Я не могу благодарить за это и не пойду с вами.

Он отвернулся и медленно пошел прочь.

– Старик! Ты обезумел! Опомнись! – Товия догнал его, схватил за руку. – Почтенный Овид, ты устал, настрадался, я понимаю. Но пойдем к нам, ты отдохнешь, увидишь наших людей, поговоришь со старейшинами и поймешь, где твое место, в чем долг перед Израилем и Господом.

Мы жизнью рисковали, чтобы ты был с нами!

Старик вырвал руку.

– Нет! Я никуда с вами не пойду. Мне теперь предстоит лишь одна дорога, на которой не нужны провожатые. А вы… Бог вам судья! Прощайте.

Овид зашагал по дороге к холмам. Иуда и Товия в молчании смотрели ему вслед.

– Он что из ума выжил, этот старый дурак? – раздался за их спиной голос Симона.

– Нет, он просто сломался. Он не мужчина больше. Эх, сколько усилий напрасно! И Рувим… Такого бойца потерять из-за этой старой развалины! – галилеянин в досаде плюнул.

– Он сделал свой выбор, как каждый из нас. Выбор за человека никто не может сделать, – тихо сказал Иуда.

Товарищи то ли не услышали, то ли предпочли не заметить этих слов.

5

Иудея веселилась. Улицы Иерусалима, убранные ради Жатвы[32 - Праздник Шаувот (Жатва или Пятидесятница). Его основной религиозный смысл – дарование евреям Торы на горе Синай на пятидесятый ден исхода из Египта.

В этот день отмечалось окончание сельскохозяйственного цикла. В Храме делали приношение пшеницы нового урожая.], напоенные ароматами цветов, которыми так славится месяц сиван[33 - Месяц еврейского года, соответствующий маю – июню и зодиакальным Близнецам.], были полны народа. Люди улыбались и пели, отцы были ласковы с детьми, в глазах мужей светилась забытая любовь к женам. Светлый праздник разбередил усталые души иудеев, заставив их забыть на время обо всех печалях и невзгодах.

Только римская стража, хмурая и настороженная, не могла разделить всеобщего ликования. Они ходили по городу большими группами, молчаливые, напряженные, просеивая толпу внимательными взглядами.

Иуда шел по знакомым улицам, невольно отдавшись очарованию праздника. Годы летели, а город не менялся, каждый раз встречая его знакомыми запахами, звуками и суетой. В этот раз он пришел сюда один, не спросив разрешения у старейшин, не сказав, куда идет.