Три Л Том 1. Големы

Он стоял на обочине узкой дороги, всего в нескольких десятках метров от старинных деревянных домиков городской окраины. Он вышел к людям.

Лем

Лем стоял у окна и с привычной профессиональной внимательностью смотрел вниз, на клубящуюся в атриуме торгово-развлекательного комплекса «Баялиг» толпу покупателей, отдыхающих или спешащих по своим делам людей. Голова после вчерашнего гудела, хотелось пить, но двигаться было лень.

– Свари кофе, а?

– Сейчас, только рубашку найду. – Жаклин сидела на кровати, выискивая в ворохе одеял, простыней и пледов свои вещи.

 – Ага, вот она. Может, коктейль намешать?

– Нет, мне через час на дежурство. – Он поморщился, но не от головной боли – она уже проходила, – а от накатывавшего в такие вот моменты ощущения бессмысленности мира, и главное – от бессмысленности его собственной жизни. Привычное чувство, хорошо, что оно быстро пройдёт, а вечером обещала явиться Наташка, с ней точно скучно не будет. Пока же на Лема наваливалась серая беспросветность полнейшего одиночества.

Наверное, это его состояние передалось женщине, потому что она, стоя полуодетой у кухонной ниши, спросила, не отвлекаясь от приготовления крепчайшего чёрного кофе:

– Почему ты постоянно один?

– Не один. – Он отвернулся от окна и скабрёзно улыбнулся: – Сейчас с тобой, а вечером…

– С новой фифой из клуба, – закончила она за него. – Неужели тебе не надоело? Или ты на самом деле не умеешь привязываться к людям? Не хочешь любви? Семьи?

Он сжал кулаки, так, что побелели костяшки.

Такие мысли он гнал от себя, и никто за всё время здесь не говорил с ним об этом. Но рано или поздно приходится отвечать, хорошо, что Жаклин – она умна и не болтлива.

– Любовь? А что это такое? Что такое семья? Знаешь, что это?! Это когда тебя делают, как игрушку! Делают! А потом, наигравшись, вышвыривают вон, даже не удосужившись объяснить, что за мир вокруг!

Жаклин взглянула на парня, удивлённая его резко изменившимся тоном, потом выставила на журнальный столик чашку с кофе и тарелку с бисквитами:

– Держи.

Перед дежурством тебе поесть нужно. Значит, тебя бросили, и ты теперь не веришь девушкам?

– Никому!

Он взял кофе, но сразу же поставил кружку на место – руки слишком дрожали. Почему это воспоминание накатило именно сейчас? Так, что нельзя молчать, слова горят в мозгу, жгут между ключиц, рвутся наружу.

– Я верил, пытался верить, но был просто игрушкой для того, кого считал отцом.

Лем закрыл глаза и стал рассказывать.