Пещера

Двадцать шагов по освещенной площадке до спасительной тьмы. Рита не умела молиться, ее этому никто не учил. И сейчас она лишь на несколько мгновений сильно зажмурилась, сжала кулаки, а потом метнулась туда, где ее ждали.

А вот теперь призрак был рядом. И всё это происходило наяву, не во сне. Стоило протянуть руку….И это не какое-то лазерное шоу «три дэ». Образ Агриппины был стилизованным – так упрощенно рисуют на могильных памятниках. Но этот зеленый цвет, как болотные огни, но этот холод, что шел от фигуры, это неподвижное лицо, без на намека на мимику.

И взгляд – не Риту, а прямо перед собой. Призрак протянул руку, и длинный палец указал на дверь, полуподвальную, которую Рита бы и не заметила. И всё – никого уже не было рядом, и тьма разом сгустилась.

Дверь могла быть заперта, и даже должна была, Рита помнила, как тщательно бабушка относилась ко всему этому. Но когда молодая женщина толкнула дверь – она открылась, и Рита вошла внутрь.

Это было маленькое помещение, что-то вроде площадки, и к изумлению Риты тут был лифт, а еще – вниз вели лестничные ступени.

Лифт непременно двигался бы с шумом, и молодая женщина предпочла спуститься по лестнице, стараясь двигаться как можно тише.

Она вспомнила почему-то, что давным-давно, когда она училась в школе, их класс возили на экскурсию, на ГЭС, и на всех произвел впечатление огромный зал, и то место, куда их водили и давали посмотреть, как вертится самая верхняя часть турбины. Риту же заворожил момент, когда открылся лифт, в него вошел один из рабочих, и девочка увидела множество кнопок.

– А самый нижний этаж – это что? – спросила она.

– Это – потерна, подземный коридор.

Почему сейчас это пришло на память? Да, и сейчас она спускалась в подземный коридор, только над головой ее теперь не ревела вода, перемалываемая турбинами, но было что-то еще, более страшное.

Спускаться пришлось глубоко. Снова что-то вроде лестничной площадки. И еще одна дверь. А за ней. За ней Рита увидела длинный узкий коридор, по обеим сторонам которого были установлены решетки.

А за ними находились камеры. И в камерах были люди. Это напоминало – может быть – тюрьму, в которой Рита никогда не была, и ей не с чем было сравнивать, разве что с виденным в фильмах.

Можно было ожидать, что эти обитатели камер-могил, увидев чужого человека – а посторонние люди тут, наверное, и не появлялись никогда – поднимут шум. Но они находились точно в заторможенном состоянии.