Пещера

В одинаковых балахонах серого цвета, с бритыми головами они пребывали в своем собственном мире. Кто-то лежал – в камерах были топчаны, кто-то сидел на корточках, кто-то произносил заунывно и неразборчиво какие-то слова. Появление Риты не вызвало никакой реакции.

Она пошла по этому коридору, вглядываясь в лица, и думая, что вот сейчас-то, наконец, начался сон, потому что в реальности этого быть не может. Да, эти люди различались телосложением, чертами лица и, судя по всему, возрастом.

А вот выражение лица у них было общим – отсутствующим.

Они напомнили Рите тех самых кукол-реборнов, которых так легко принять за живых, но на самом деле жизни в них нет. И есть те люди, кто никогда не сможет взять реборна в руки – мертвый ребенок, да и только.

Сколько их тут? Рита не считала, но чаще всего в каждой камере находился один человек. Реже – двое. Не меньше пятидесяти пациентов… или подопытных.

А потом из какой-то боковой двери в конце коридора вышла бабушка. Нет, она не слышала, что кто-то вошел, она сама спешила по делам.

В руках у нее были бумаги.

Бабушка мало изменилась на эти годы. Да, немного похудела, резче проявились морщины, но и только. Она была в белом халате, в каком Рита видела ее чаще всего. И эти очки, которые Рита помнила с детства. И, конечно, бабушка ее тут же увидела.

Казалось, она не удивилась. Она смотрела поверх очков на Риту с тем вопросительно-недовольным выражением, с каким встречала ее после долгих отлучек – если внучка задерживалась на школьном вечера или возвращалась со свидания позже, чем обещала.

– Ну? – спросила бабушка.

И Рита приняла эту игру, ответив столь же спокойным тоном:

– Может быть, наконец, поговорим.

**

Они сидели в кабинете бабушки, и всё, кроме стен, было тем же самым, что помнила Рита. Тот же письменный стол, тот же кожаный диван в углу – бабушка иногда засиживалась до поздней ночи – подремлет пару часов, и снова садится работать. И те же книги стояли на этажерке.

Вот только с Ритой ей теперь придется говорить как со взрослым человеком.

– Мой ребенок… Ты его взяла? – Рита задала тот самый вопрос, ради которого сюда пришла.

– Чего ты от меня хочешь? – спросила бабушка.

Вот в чем она изменилась. Теперь голос ее звучал без всякой нежности. Наоборот – в нем появились новые ноты. Так можно говорить с человеком, которого ненавидишь.

– Я хочу, чтобы ты рассказала мне о матери. Я кое-что начинаю вспоминать, но обрывками.