Берцик. Новая жизнь

Он строго зыркал на мешающего ему мужчину, обидчиво выпячивал губы, сердился. Наконец, резко сорвал лист с мольберта и гневно порвал на множество частей. Закрепил новый и начал все заново. Но вновь ничего не получалось. К нему подошел еще художник, стоявший по соседству. Сначала он только давал советы, потом подтащил и свой мольберт. Этот художник рисовал углем. Минут через пятнадцать он снял лист с мольберта. Портрет вышел чуть лучше, чем у первого, но все равно, на женщину похож был мало. Оба художника рассыпались в извинениях, объясняя своим клиентам, что редко, но бывают такие лица, которые очень тяжело нарисовать, уловить их неповторимость за то небольшое время, как рисуют портреты на улице.

В мастерской, спокойно, за несколько дней, если женщина готова позировать несколько часов подряд, они, конечно, справятся, но цена, понятно, будет другая, и качество. Расстроенная молодая пара уже собиралась уходить.

Берцик сам не понял, какая сила словно подтолкнула его в спину. Просто он обнаружил себя уже рядом с мольбертами.

– Разрешите, я попробую.

Скептически переглянувшись, художники пожали плечами. Первый поставил на свой мольберт очередной чистый лист, подвинул карандаши. Женщина опять устроилась на стульчике.

Портрет у него пошел сразу. Было полное впечатление, что кто-то невидимый водит его рукой, направляет. Молодая женщина получилась очень похожей, почти живой. Когда осчастливленные покупатели ушли, художник протянул ему полученные за портрет деньги.

– Возьми, заработал.

– Нет, оставь себе, я просто так, захотелось попробовать.

– Да? Тогда давай пивка попьем, заодно и познакомимся, присаживайся, – пододвинул ему стульчик художник, – я быстро, только до палатки и обратно.

Обернулся он действительно скоро, тоже устроился рядом. Подошел и тот, что рисовал углем.

– Ну, рассказывай. Ты кто такой? Вроде, мы тебя раньше здесь не видели.

– Да, собственно, так, никто, просто гулял.

Берцик решил больше не рассказывать про себя, про свое беспамятство и ущербность.

Ему уже надоело вызывать у всех жалость и сострадание. Он такой, каким есть сегодня. Зачем все время что-то поминать? Надо стараться устраиваться как-то, жить с тем, что есть.

– А учился ты где? – продолжал расспрашивать его пожилой художник.

– Учился?

– Да, рисовать.

– Нигде, само так как-то получается.

– Странно! У той девушки было очень сложное лицо. Я до тебя целый час бился, и все без толку. Правда, я не портретист.