Она не Я

Широкая ладонь обхватила затылок, прижимая к себе еще теснее; поцелуй был требовательным, грубым, но одновременно – о чем-то молящим…

Я не сопротивлялась. Не мешала ему искать во мне то, чего найти он никак не мог.

С глухим стоном он прикусил мою губу, провел по ней языком, толкнулся мне в рот и… замер.

Прошло несколько мучительных секунд перед тем, как он поспешно отстранился и потрясенно на меня уставился.

– Ты не Юля… – выдохнул неверяще, почти испуганно. – Но… как?

Юля… снова это имя.

Именно так назвал меня недавно Тимур. Именно так, очевидно, звали ту, чьим подобием я была.

– Нет, я не Юля, – подтвердила холодно. – И я вам об этом уже говорила.

– Как это возможно?.. – повторил он, растерянно взъерошив волосы.

– Мне тоже интересно. Но для начала… я хочу, чтобы вы рассказали мне об этой Юле.

Отчего-то ее имя было безумно трудно произносить; всего три буквы, но они перекатывались на кончике языка как неподъемные, тяжелые камни.

Лев помолчал некоторое время прежде, чем отвернуться и сказать:

– Не думаю, что должен говорить с вами о ней.

Я пожала одеревеневшими, непослушными плечами:

– Может, и не должны. Но вы могли бы помочь… если бы захотели. Тем более, что я знаю уже слишком много, чтобы был смысл что-то от меня скрывать. Вы ведь даже не удивились, увидев меня. Вы знали, кто мой муж, но приняли меня за другую женщину…

Губы против воли изогнулись в горькой, болезненной усмешке, выдавая мою слабость, мою уязвимость.

– Нетрудно догадаться, что эта Юля – бывшая жена моего мужа. Ну а я…

Я развела руками, давая понять, что со мной все ясно и без лишних слов.

– А что насчет вас, доктор? – продолжила настойчиво. – Какова ваша роль во всем этом?

Он стоял ко мне спиной, но в этот момент обернулся. В голубых глазах сверкнули молнии, голос стал резким, громоподобным, когда он коротко бросил:

– Уходите!

Я поднялась со своего места, приблизилась к нему сзади, уставилась в широкую, неприступную спину…

– Кирилл знал о вас?

– Я же сказал – уходите!

Я бросила на него взгляд, полный сожаления.

Он был подобен раненому зверю – кровоточил изнутри, но был слишком горд, чтобы это показать и признать. И все же его молчание было куда красноречивее, чем так и не сказанные слова.

– До свидания, – попрощалась коротко, прежде, чем выйти из кабинета, оставляя Льва наедине с его болью и унося в себе свою собственную.