На чужом берегу

Роуте нечего было добавить к сказанному, и она вышла из грота. Рэн опустился на землю, оковы позволяли.

Вскоре в грот вошла Кассандра.

– Тебе сюда можно? – воздухоплаватель прекрасно помнил, что его хотели оставить одного.

– Да, никто не против, – островитянка медленно приблизилась к нему, словно сомневаясь стоит ли это делать.

– Так что ты хотела сказать или спросить? – ждал её слов Рэн. Кассандра присела на землю рядом с ним: «Не обижайся на Роуту, она хотела дать тебе возможность спокойно подумать.

Это ведь лучше продолжения спора между вами, ты согласен?»

– Честно говоря, я не рад, что она так поступила, но я не обижаюсь… Меня не удивляет, что Лэрри ушла.

– Ты тоже хочешь уйти от нас?

– Нет. Пока нет.

– Наверно, Лэрри говорила тебе что-то вроде того, что Герти и Роута ущемляют в чём-либо тех, кто не похож на них. Но ведь я с ними и я так не считаю, – заметила воздухоплавателю островитянка.

– Ты куда спокойней, чем она, – в свою очередь заметил ей тот, – Она очень свободолюбивая… Но всё это ещё не повод ссориться… По-моему, ты нравишься Лэрри.

– Да? Может потому, что я не умею сражаться, как она? Я ей в этом не соперник, – вряд ли Кассандре верилось, что Лэрри настроена к ней дружественно, – Иногда мне кажется, что за этим Фрин и дала мне диск: на того, кто его носит, мало кто решится напасть.

Он – признак мастерства. Пусть даже Лэрри и знает, что я не умею с ним обращаться, зато другие не знают. Думаешь, Фрин считает, что я не научусь сражаться?

– Думаю, она всё же видит твои способности.

– Ты просто успокаиваешь меня.

– Кассандра, скажи, ну зачем вам надо это уметь? Почему вы хватаетесь за оружие? – хотел понять Рэн.

– Мы ведь уже говорили о мечах, – островитянка была не против поговорить о них и ещё раз.

– Да, но ведь можно же договориться и без этого.

– Попробую объяснить. Спорить, как видишь, иногда бес толку. Тогда устраивают поединок и ставят условия. Например, «Хорошо, если я проиграю, то больше не стану делать того-то». А уж если тал слово, то держи его. Если не держишь слова, значит не уважаешь сам себя. А кто же хочет не уважать себя? По крайней мере у нас так. Как у вас – не знаю, – разъяснила Кассандра.