Она будет жить с нами

И сейчас понимание, что эта женщина могла хозяйничать на некогда моей кухне, уже меня не задевало нисколько.

– Выпью кофе, – сказала в ответ и принялась делать себе напиток.

Мне нужна была порция кофеина и глюкозы, потому сахара, который обычно не употребляла, сыпанула сразу три ложки.

Спиной я чувствовала, как мне между лопаток уставились сразу две пары глаз. Держись, Уля. Тебе просто нужно сыграть свою роль, а потом бежать отсюда ко всем чертям. Все остальные вопросы – с разводом, с обустройством новой жизни, с тем, чтобы Эд исчез из нее навсегда – ты будешь решать потом.

Сейчас твоя цель – унести отсюда ноги. Как бы не было страшно.

Присев за стол, я с силой укусила себя за внутреннюю сторону щеки, чтобы немного отрезвиться. Отпила глоток кофе, даже не почувствовав его вкуса и, подняв взгляд, встретилась глазами с Кариной. И снова на лице ее увидела то выражение, которое тут же захотелось стереть. Полного превосходства и удовольствия от происходящего.

Я ждала, что Эд что-то скажет.

Нет, не потому, что мне хотелось его слышать и слушать. Просто из нас троих именно он сотворил эту ситуацию, потому и ожидалось, что он проговорит хоть что-то, что сделает ее более… трезвой. Потому что пока я была в полнейшей сумятице, я была в ужасе, что сейчас забился глубоко под кожу и трепыхался там наподобие бабочки, насаженной на булавку.

– Я на работу. Сегодня важный день и важный контракт, – вдруг проговорил Эд и поднялся из-за стола.

Я прикусила губу, чтобы не выдать что-то вроде: «И это все?».

Удалось сдержаться, потому что впереди замаячила возможность убежать. Покинуть тот дом, что я считала своим, и надеяться, что мне удастся избавиться от той золотой клетки, прутья которой уже впивались в тело.

– До встречи, – как можно мягче сказала я, едва сдерживаясь, чтобы не вскочить и не устремиться к выходу.

Карина лишь степенно кивнула и, когда муж ушел, оставив нас наедине, искривила губы в подобии улыбки.

Я же смотрела на нее, сидящую напротив и обхватывающую ладонями злополучную чашку с муми-троллем, и чувствовала себя чужой.

Словно не я, законная жена, должна была находиться в собственном доме, а именно эта женщина.

А в мыслях бились одна за другой мысли. Все то, что было моей защитой, моей броней, теперь может обернуться против меня самой. Муж, его окружение, которое, по словам Эда, не должно было изменить ко мне отношения в случае, если приму эту ситуацию.