Она будет жить с нами

Он вот так открыто и спокойно заявлял, что его любовница будет жить с нами!

Я выбежала из кухни, по пути наступив на свой несчастный букет. Метнулась в спальню, потом – в гостевую комнату. Наткнулась на две внушительных сумки, что стояли возле шкафа. Показалось, что от них пахнуло сладковатым смрадом. Фу, какая гадость! Какой ужас…

Я принялась пинать вещи Карины в сторону выхода. Остановилась лишь от стона-вскрика их обладательницы, что уже маячила на пороге:

– Эдичка!

Она вновь схватилась за свой плоский живот.

От этого жеста и этого голоса к горлу подкатила тошнота. Так своего мужа называла только я!

– Ульяна, хватит! – выкрикнул Эдик, схватив меня за плечи и ощутимо встряхнув.

В этот момент я почувствовала себя китайским болванчиком, потому что голова моя качнулась взад-вперед несколько раз.

– Иди в душ и приди в себя, – процедил муж, начиная выпихивать меня из комнаты.

Той комнаты, которую мы с ним обставляли вдвоем какие-то пару лет назад! Той, в которой теперь, как выяснилось, будет жить его любовница.

– Нет! – выдохнула я, цепляясь за рубашку мужа. – Нет!

Сама не могла бы сказать, сколько всего было вложено в это слово. Мольба о том, чтобы весь этот жуткий спектакль прекратился? Да, пожалуй, она была на поверхности. Впрочем, муж все понял по-своему.

– Я сказал – да, – зло выплюнул он и потащил меня в сторону ванной.

Эдик всегда был крупным крепким мужчиной. Очень мужественным и властным. Никакой слащавости и презрительное отношение к компромиссам.

Иногда с ним бывало трудно, но я своей мягкостью и заботой всегда старалась сглаживать острые углы его жесткого, порой непримиримого характера. Да и как иначе? Ведь я же женщина, к тому же, на целых двадцать лет младше. Без серьезного жизненного опыта и достижений, которые, возможно, в каких-то ситуациях и оправдывали бы мое упрямство, я не считала себя вправе учить его жизни или как-то иначе оспаривать честно заработанный авторитет.

Эдик прошел тяжелую школу девяностых, когда с друзьями пытался вылезти из той разрухи, которая царила повсюду.

Не без криминала, конечно. Да и кто тогда без него обходился? Времена были лихие и выживали лишь сильнейшие.

Я знала это очень хорошо, так как моя семья как раз оказалась одной из тех, кого внезапный распад союза переломил, как иногда мог выразиться Эдик, точно «пижона об колено».

Своих родителей я потеряла рано и почти их не помнила. С пяти лет меня воспитывал дедушка – профессор философии.