Угодный богу

И почувствовал некое подобие ревности: сын Халеэ и его, Суппиллулиумы, египетского врага, осмелился отдавать приказы в его войске!

Владыка сделал чуть заметный жест пальцем, и слуга тут же склонился перед ним в поклоне, ожидая приказаний.

– Позови Рабсуна, – велел царь.

Слуга степенно поклонился и молниеносно кинулся выполнять волю владыки.

Через какое-то время перед царем предстал молодой человек, весь вид которого выдавал в нем неукротимого гордеца. Пятнадцатилетний Рабсун сильно вытянулся, но еще не настолько, чтобы соперничать со своим братом Амонхотепом, конкурентом в борьбе за трон Египта.

Юноша был худой и нервный. Его обострившееся лицо, пробивающиеся усы и острые колючие глаза сбили бы с толку того, кто попытался б определить его возраст. Можно сказать, он был красив, но той холодной красотой, какая бывает у людей безжалостных и самодовольных. В его годы появляется жажда самоутверждения, желание доказать всем собственную значимость. Это как нельзя наглядно читалось во взоре и жестах юного принца.

– Ты звал меня, повелитель? – вальяжным тоном спросил молодой человек на не совсем чистом хеттском языке.

– Да, Рабсун, побудь со мной, 0 смягчая интонации, промолвил царь.

– Ты скучаешь? – задал вопрос юноша.

– О, нет, мой дорогой племянник. Я не могу соскучиться, когда вижу предо мною мое войско.

– Да, дядя, это занимательная картина. Но те самые негодники, которых ты взял в свою армию и с кем ты желаешь покорить чужие земли, они не желают признавать меня, тогда как я – единственный представитель твоего царского дома здесь, в этой пустыне! А раз они так относятся ко мне, то чего можно ждать от них в будущем? Они изменят тебе в первый удобный момент, ты проиграешь битву!

– Они устали, – ответил царь, стараясь казаться спокойным.

 – Им очень долго пришлось идти по жаркой земле.

– Они никуда не годные воины! – заявил Рабсун, вскидывая подбородок. – Ты не завоюешь с ними даже самого малого селения! Твоя затея пропадет, как дым от костра! А ведь и тебе, и мне нужна такая армия, с которой я двинусь на Египет и верну себе отобранную предателями власть!

– Ты горячишься напрасно, – негромко сказал Суппиллулиума.

 – Не обижайся на них, они еще покажут себя, едва только им выпадет такая возможность.

– Да, они покажут себя! – зло воскликнул юноша, теребя саблю в ножнах.

– Я не сомневаюсь, мой племянник, мой сын.

– Прости, повелитель, я оставлю тебя, – сказал Рабсун.