Перевёртыши. Часть 3

Но иначе нам не запретить раскрывать секрет изготовления порошка. – Посол тяжело вздыхает, и как-то неуверенно добавляет: – Еще, двести тридцать пять военных отправляются к нам на помощь и обмен опытом на пятьсот дней.

– Двести тридцать пять? Почему такое забавное число?

– Четыре полусотни и командиры к ним, по два кузнеца, два фуражира и два лекаря на каждую полусотню, пять поваров, секретарь и командующий. Это моя оплошность, ваше высочество. Когда я просил двести офицеров, я имел ввиду не меньше четырех тысяч воинов.

Ожидал, что они начнут спорить, и мы сойдемся на двух тысячах. Потом будет проще просить пополнения, когда часть войска уже будет в Зиндарии. Но они не стали спорить и, совершенно серьезно стали подсчитывать поваров, кузнецов и фуражиров.

Эрим невольно рассмеялся.

– Это же Саккар, мой друг! Здесь всегда заключают договора с малейшими подробностями. Просишь офицеров, получишь офицеров, а если о солдатах речи не шло – их и не будет.

– Но какой смысл в офицерском звании, если у него нет своего отряда?

– Это Саккар. Здесь звание офицера говорит лишь о его ранге. Не расстраивайтесь, господин посол, вы отлично справились со своей задачей. А теперь расскажите, что нам может грозить, если принцессу выдадут за норуландца.

– Тогда наш союз вряд ли продержится больше пятисот дней. И если саккарцев заставят воевать с нами, то громобои появятся по обе стороны фронта. У них очень сильный военный флот, и если его объединят с норуландским, то нам не устоять.

Ваше высочество, их союз принесет крах нашей стране.

– А что можно предложить против этого союза?

Посол пожал плечами: – Пока только давние дружеские связи и… личное отношение принцессы.

– Что?

– Если вы понравитесь принцессе больше, чем норуландец, то…

– То ее никто не спросит об этом. Вы же слышали, вчера она впервые узнала о нашем предполагаемом браке. Решение принимали без нее. Значит, остаются только давние связи.

Не густо. Передайте отцу – я останусь здесь до тех пор, пока будет хоть малейшая надежда повлиять на ход переговоров без урона нашей чести.

Эрим остановился у окна. Сад, который раньше всегда радовал его веселым разноцветьем, сегодня резал глаза какими-то ядовитыми, вызывающими красками. Солнце слишком яркое и безжалостное. Хищные и безжалостные цветы. Едкая, раздражающая зелень. Еще и сердце болит и тянет в бездну.