Бабки

Поди сейчас бы плевала вслед тебе, а так матери ее поможешь – она уважать тебя начнет. Знаю, нам, бабкам, уже ни к чему их почет. Мы можем и страхом брать, – Павловна рассмеялась, – а вам, молодежи, надо заработать уважение. Грядут времена тяжелые…

– Я поняла тебя, Павловна, – ответила девушка, – я пошла в баню да на станцию поеду. Жди нас к вечеру с гостьей.

Татьяна заулыбалась. Ягарье было приятно видеть молодой румянец на белой коже, усыпанной веснушками. Любила она Таньку, как и всех в своей усадьбе, которую люди обходили стороной.

Любила, но ни в ком преемницу себе так и не видела.

Грузовой поезд, перевозивший лес, остановился на деревянной станции – привез почту в Гобики и девицу, которая уж больно просилась довезти ее именно в эту глубинку Брянской области. Не брали никогда попутчиков машинисты, но перед этой юной особой устоять все же не смогли – никак зачаровала их девка.

А ведь и впрямь зачаровала. Стоило ей в глаза посмотреть кому – все по ее делали. Особенно папенька. Только на папеньку чары свои Анастасия не применяла – он и без них был готов на все ради своей единственной дочери.

Вот только время сложное наступило, многого отец лишился, многое пришлось отдать. Из кожи вон лез, чтобы дочку любимую, на мать ее так похожую, обеспечить всем. И приданное сохранил ей богатое, невзирая на все обыски и проверки. Оттого Настя и уехала из дома родного, как отца не стало: не уберегли бы от беды даже ее глаза чарующие. Но в дороге помогли они ей, и не мало помогли: добиралась до Гобиков Анастасия пускай и долго, зато благополучно. А что именно в Гобики ехать надо ей, так ей папенька и сказал. Только он не знал, что поселок такой есть теперь: он дочке своей рассказал, что на Брянщине среди леса есть поселение женщин, таких же, как и матушка Настина была. А уже в районе девушке подсказали, где ведуний отыскать. Другой может быть и не рассказали, но Настюшиным глазкам сложно врать или отказывать.

Улыбка на Татьянином лице так и тянулась к ушам. Галина Степановна не разделяла юношеской радости девчонки, но, тем не менее, с нетерпением ждала: кто же к ним пожалует.

Состав остановился. Встречали его трое: почтальон, Степановна да Татьяна. Почтальон сторонился их: знал, кто они да откуда.

– Давайте помогу, барышня, – улыбаясь, сказал усатый мужичок, спрыгнувший на платформу. Он подал руку, и черные сапожки на каблучках глухо стукнули о землю. Белые зубы Татьяны заблестели на осеннем солнце в широкой улыбке.