Корона Всевластия

 – Он помолчал. – Деньги есть?

Я зачем-то кивнул:

– Осталось немного.

– Тогда лови такси и дуй к нам. – Его голос повеселел.

– Куда к вам? – Я нахмурился, пытаясь уловить звуки, доносящиеся сквозь голос друга. Музыка, голоса…

– В «Три семерки». Клуб закрывается, а мы тут немного задолжали.

Я чуть не расхохотался. Вот теперь точно прощай зарплата. Интересно, почему ее хватает в лучшем случае на неделю? Наверное, поэтому девушки поддерживают со мной знакомство именно на этот срок. Неделя! А потом мне становится скучно, им тем более, и я вновь оказываюсь свободным.

В таких отношениях есть определенный плюс – видишь только достоинства. На то, чтобы разглядеть недостатки, нужно гораздо больше времени.

– Тар?

– Да слышу я, слышу.

– Уже едешь?

– Ага, на своих двоих. Ты на часы смотрел? На дороге ни одной машины!

– Тар, это серьезно! – Голос Макса пропал, а потом он приглушенно выдал: – Тебя ждут через сорок минут!

– Кто?

– Те… кому я должен.

– К чему такая срочность? В клубе скажи, что я заплачу. Не сейчас, так вечером.

– Нет. Сейчас!

Хм, в голосе друга паника? Что-то случилось?

– Угу. Я понял. Постараюсь успеть, вот только я даже не знаю, в какую сторону идти!

– Давай. Жду, – отрезал он и отключился.

Еще через десять минут сзади послышалось урчание мотора и на дороге появилось облезлое нечто. Боже, как такое еще ездит?

На мою вскинутую руку водитель охотно притормозил у обочины. Ну конечно – самоубийц прокатиться на этом экспонате, да еще в пять утра, явно было немного.

– Куда?

– В центр подбросишь? – Я заглянул в открытое окно и не удержался от улыбки.

Водила, молодящийся старик с белоснежными кудрявыми волосами и такой же обрамляющей круглое улыбчивое лицо бородой, мне невероятно напомнил одуванчик.

– За ваши деньги хоть на тот свет, – пробасил он и подмигнул, толкая дверцу.

Раза с третьего она, тяжело скрипнув, распахнулась. Я отшатнулся.

– Садись.

Люблю пенсионеров с юмором.

Запрыгнув на пыльное сиденье, я последовал его совету, совершенно не веря в успех, но дверца на удивление плавно и легко закрылась. Машина чихнула, вздрогнула, и мы покатили в сторону высоток.

Отсутствие машин в столь ранний час дало нам фору. Я молчал, разглядывая стелющуюся под колеса машины серую ленту дороги. Думать не хотелось, говорить тем более.