Тайная семья моего мужа

От меня и моих вопросов.

– Вы назвались женой моего мужа.

Она прикусила губу, обняла себя за плечи и снова сделала шаг назад. Я – шагнула за ней следом.

– Это… просто ошибка.

– Смотрите мне в глаза!

Она вздрогнула. По нежной, идеально гладкой коже резко покатились слезы. Теперь уже ее трясло, а мое тело одеревенело, словно перестав вообще жить.

– Мне очень жаль… – пробормотала она.

– Жаль чего?

Ядовито-едкий тон был таким непривычным, чуждым для меня, словно и не я произносила эти слова, словно это был и не мой вовсе голос.

– Просто мне позвонили… простите… я не могла иначе. Не могла не приехать… вы не должны были…

– …ничего знать, – закончила я за нее.

Само собой, – пронеслось в голове отравляющей мыслью. Жены узнают о таком последними.

– И давно это… у вас с ним?

Вопрос слетел с губ против воли. На самом деле я не хотела слышать ответ, но словно желая себя саму добить, зачем-то произнесла вслух то, что меня пугало.

– Я думаю… вам лучше спросить обо всем у него самого! Простите…

Она резко сорвалась с места, выбежала из больницы, а я…

А я осталась стоять на месте, только теперь осознав, что все кругом слышали этот разговор.

Были свидетелями моего позора. И это делало случившееся каким-то особенно реальным и болезненным, лишая шанса на малейший самообман.

Хотелось спрятаться от сочувствующе-любопытных взглядов, укрыться от них руками, как щитом. Я провела ладонью по лицу, словно так можно было удержать на месте закипавшие в глазах слезы…

Все, чего желалось сейчас – это развернуться и уйти.

Но как вернуться домой, к дочерям, как объяснить им все это?.. Как рассказать, что их обожаемый отец не просто в больнице… но и что я понятия не имею о том, как он?..

Было унизительно подходить снова к стойке и называть себя женой Вячеслава Терехова после того, как это уже сделала другая женщина. Но выбора у меня не было.

Сгорая от стыда и ощущения на себе чужих, жадных до скандалов взглядов, я приблизилась. Рот искривился в дерганной, нервной, неловкой улыбке.

Губы разомкнулись, готовясь задать вопрос…

Но делать этого, к счастью, не пришлось. Словно посочувствовав мне, женщина за стойкой произнесла первая:

– Терехов в стабильном состоянии. Можно сказать, что он легко отделался. Но сейчас к нему нельзя…

Я коротко кивнула, выражая этим жестом одновременно понимание и благодарность. И, больше не медля, едва сдерживаясь от того, чтобы не перейти на бег, пошла прочь.