Тайная жена моего мужа

Резала саму душу. И вместе с тем – словно бы сигнализировала, что точка невозврата действительно пройдена. Что все изменилось – резко и безвозвратно.

– Я тоже много чего не понимаю. Поэтому покажи наконец мне этот паспорт!

Его попытка сбить градус разговора, отвлечь ненужными вопросами, выдавала его вину куда больше, чем все остальное, разжигая внутри раздражение и досаду.

– Сначала успокойся и объясни, что случилось, – произнес он так размеренно, что этот тон, резко контрастировавший с тем, что творилось у меня внутри, породил лишь взрыв.

– Хорошо, я найду сама, – бросила сквозь зубы, направившись в прихожую.

И тут же поняла, что даже не знаю, носит ли он с собой паспорт. Где его хранит? Всякими организационными моментами муж всегда занимался сам – оформлением документов, покупкой билетов для поездок, а у меня попросту не было необходимости лезть к нему в паспорт и что-то проверять…

Я ему верила. Чертова идиотка.

Я протянула руки к его куртке, пошарила по карманам и ничего не нашла. Огляделась, увидела кейс, аккуратно прислоненный к спинке небольшого диванчика, схватила его и раскрыла…

Паспорт был там.

Яков было дернулся ко мне, чтобы помешать, но в последний момент, будто смирившись с неизбежным, застыл с так и протянутой навстречу рукой…

Руки дрожали, когда я спешно, без лишних слов, словно боясь передумать, открыла документ на нужной странице…

Конечно, такого шока, как в тот момент, когда ко мне заявилась Инга, уже не было. Но в груди все равно что-то пошло трещинами, когда я увидела уже знакомую печать:

«Зарегистрирован брак…»

Отбросив от себя паспорт, как нечто мерзкое и ядовитое, я отвернулась.

Сделала вдох, прикрыла глаза, пытаясь обрести спокойствие, которого не было и быть в такой ситуации не могло…

Яков тоже молчал. Молчал, как обреченный на казнь и даже не пытавшийся оправдаться преступник.

– Ничего объяснить не хочешь? – спросила наконец, устав от гнетущей тишины, от понимания, что ему даже нечего сказать.

– Ты все видела сама.

Его голос звучал безо всякого выражения, без малейшей эмоции.

Я резко обернулась к нему: недоумевающая, возмущенная тем, что он даже не считает нужным попросить прощения, объясниться…

Господи! Да он, живя со мной все эти годы, считал меня такой дурой, что даже не подумал поменять паспорт! И надо было признать – именно дурой я и была.

Иначе не лишилась бы всего, продав единственную квартиру и вручив свою жизнь и жизнь сына тому, кто был мне по закону никем.