Шалости нечистой силы

– Купил на грязные, ворованные деньги! Эти деньги делают несчастными всех: тех, у кого они отняты, тебя, меня… Меня он предал, тебя он развратил…

Мама протянула дрожащую руку, чтобы погладить дочь по голове.

– Девочка моя, ты взрослая уже, ты должна понимать такие вещи…

Марина отклонилась от материнской руки.

– Не смей! – повторяла она, губы дрожали, слезы крупными частыми горошинами катились из глаз. – Не смей так о нем говорить! Папа не ворует! Он зарабатывает! Он занимается бизнесом!

– Бизнесом? – с издевкой проговорила мама.

 – Проснись, дочка! В нашей стране нет бизнеса. В нашей стране есть только один промысел, только один способ разбогатеть: грабеж. Ты газеты читаешь? Или просто прикидываешься наивной дурочкой? Так удобнее, да? Совесть молчит, и ничто не мешает получать подарки?..

Марине захотелось маму ударить. Она вскочила и кинулась прочь из кухни, чтобы этого не сделать; заперлась у себя в комнате и долго рыдала.

Пару недель спустя мама вышла из своей комнаты на кухню, где папа с Мариной ужинали.

В руках у нее был стакан, на треть наполненный неразбавленным виски.

Размашисто села на табуретку, чуть не упав. Старый неопрятный халат расползался на груди и на коленях. Марина посмотрела на мать с возмущением: как она может! В таком виде! При папе!

– Ну как, – произнесла с пьяной улыбкой мама, – уже дошел до инцеста?

Марина задохнулась от стыда за мать.

– Тебе нужно прилечь, – холодно ответил папа. – И не стоит вести такие разговоры при ребенке.

– Ребенок? Ты из этого ребенка давно сделал себе жену!

Папа ударил маму по лицу.

Марина проследила за его жестом с мстительным удовлетворением.

Мама выплеснула ему виски в лицо.

…Назавтра папа пришел с подарком для мамы. С колье из бриллиантов и сапфиров.

Но никто из них не верил в возможность что-то исправить.

На следующий день мама покончила с собой. Отравилась газом.

Марина очень плакала на похоронах. Она знала, что маму убили деньги.

И еще она знала, что папа был на их, проклятых денег, стороне, – он был против мамы. И еще она знала, что сама она была – оказалась – на стороне папы. То есть против мамы.

Она не понимала, как это получилось, что они с папой оказались против мамы. Она маму любила. Папа маму тоже любил – когда-то…

Они были жестоки с мамой и потому потеряли ее.

Себя она извиняла недомыслием юности.

Папу она извиняла просто так: она его любила.