Шалости нечистой силы

За долгие, окрашенные в мрачные тона маминой депрессией годы он ей заменил всех – маму, друзей… Как она могла его не любить? Как она могла его осуждать? Он был самый родной, самый близкий, самый щедрый, самый красивый, самый…

Поэтому виноваты во всем были только деньги. Они были отвратительны. Но отказаться от них у нее не было сил. Марине, несмотря ни на что, нравилось быть богатой.

И, несмотря ни на что, ей нравилось быть «папиной дочкой». После маминой смерти, после шока и траура их совместные выходы участились – теперь некому было смотреть на них презрительно-осуждающим взглядом, когда они поздно ночью возвращались домой с делового ужина.

Марина эти выходы обожала. Упивалась атмосферой роскоши и вечного праздника, восхищенными взглядами, сопровождавшими их повсюду: красивый моложавый папа с красивой юной дочкой – какая пара! Марине не нужен был никто другой. Никто не мог оказаться достойным занять место у ее локтя. Никто не способен был вызвать такое завистливое восхищение. Никто не был так изыскан в одежде и манерах, так благороден лицом…

Никакой другой мужчина.

Она бы так, кажется, всю жизнь и прожила: с папой.

…Когда папа впервые привел домой свою любовницу, чтобы представить дочери – и Марина мгновенно поняла, что отец собирается жениться, – ее это потрясло. Молодая женщина была всего на восемь лет старше ее самой. Высокая, стройная – правда, на вкус: узкие плечи и грудная клетка, широкий таз, длинные, полные в ляжках и тонкие в щиколотках ноги, – она напоминала породистую кобылицу.

Марине сразу представилось, что у мужчин Наталья должна вызывать подсознательное желание ее оседлать, обхватить ногами этот мощный круп, стиснуть коленями этот умопомрачительный переход от тончайшей талии к крутому разливу бедер.

Ну кобыла так кобыла, дело совсем не в этом… Лицо! Оно было красивым и наглым. Откровенно наглым и блудливым. До сих пор Марина думала, что такие лица бывают только в кино – как раз на ролях молодых хищниц, охотниц за богатыми мужьями, – с печатью продажности на лице, с прозрачными распутными глазами, с большим ярким рыбьим ртом, готовым заглотнуть все, что имеет приличный денежный эквивалент.

– Папа, – только и сумела выдохнуть она, оставшись наедине с отцом, – неужто ты не видишь?!

– Не вижу – чего? – Конечно, отец не понял.

– Но ей же нужны только твои деньги! У нее это на лице написано!

– С каких это пор ты стала читать по лицам? – сухо осведомился отец.