Измененное пророчество

У ограды разбит маленький огородик, рядом стояла здоровенная постройка, откуда доносились ухающие звуки, чуть поодаль крепкий бревенчатый дом в два этажа с пристроенной к нему беседкой – вот, пожалуй, и весь двор. Вертя головой по сторонам, я едва успела заметить хвост Глисса, мелькнувший в дверях постройки и поспешила за ним.

Войдя в полутемное, освещаемое лишь бликами огня, жаркое и влажное помещение, я сразу сообразила, что нахожусь в кузне. В огромной бадье остывали железяки, а по ярко-красной полоске железа лежавшей на наковальне, молотом долбил голый по пояс, чумазый и бородатый дядя.

Ростом он был чуть ниже меня. Его широченные мускулистые плечи и торс переходили в непропорционально короткие ноги, на которых красовались кожаные штаны, заправленные в высокие сапоги с тупыми носами, напоминающие армейские. Голову покрывала темная бандана, из-под которой свисала туго заплетенная, короткая, на три пальца, косица. Росту бы ему, и получится вылитый байкер из моего мира. При каждом замахе его руки вспухали литыми мускулами и, если судить по тому, как он управлялся с огромным молотом, расплющивая металл, силы в нем было более чем достаточно.

Заметив наше присутствие, он ненадолго поднял голову, и, щурясь, стал всматриваться в раскрашенный огненными сполохами полумрак, а я с жадным любопытством принялась разглядывать его лицо.

По нашим меркам ему было лет сорок пять – пятьдесят. Узкий лоб прочерчен глубокими морщинами, а из-под густых, едва тронутых сединой бровей, в веселом прищуре чернели бусины глаз.

Массивный нос нависал над усами, плавно переходящими в такую же темную, чуть с проседью, бороду, завязанную в два коротких хвоста.

Никого толком не разглядев, он опустил голову и вновь принялся долбить по наковальне.

Пока мы стояли и смотрели на то, как кровавая полоска металла превращается в тоненькую пластину, гном перестал махать молотом и, подцепив раскаленную железяку щипцами, ловко кинул ее в бадью. Кузню затянуло паром…

Закончив работу, Лендин, громко фыркая и ухая, долго плескался на улице у бочки с водой.

Наконец, он умылся, вытерся полотенцем, заботливо поданным эльфом и, облачившись в просторную белую рубаху, соизволил обратить на нас внимание.

– Привет, Глисс! Старый змей! Зачем опять к нам? Запомни, Ларинтен больше твои зелья не пьет! Я его с прошлого раза еле откачал, половину зелий на него перевел. А куда денешься? Друг все-таки! – Лендин поправил на голове бандану.