Курортный роман

Та весело подпрыгивала рядом, звонко стрекоча о воспитательнице, нянечке и товарищах по играм. Даша вполуха прислушивалась к ее болтовне, изредка вставляя словечко.

Подошли к дому, открыли калитку, ответившую им противным скрипом. Даша нахмурила брови, пытаясь вспомнить, где же лежит машинное масло. Достала из кладовки остроносый флакончик, полила в заржавевшие петли и снова покачала калитку. Та продолжала упрямо скрипеть, не желая признавать хозяйку.

Даша тихо пробормотала:

– Даже для калитки в этом доме я не указ… – и продолжила борьбу за тишину, обильно наливая в пазы масло.

Как на грех, мимо проходила соседская чета Моховых. Тетя Валя, въедливая и откровенная хохотушка, не преминула прокомментировать:

– Я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик. Твой-то кабан где? Небось опять у телевизора брюхо свое отращивает?

Даша нейтрально улыбнулась и поздоровалась, не говоря о муже ничего – ни плохого, ни хорошего. Наконец калитка, сдавшись, перестала выдавать скрипучие рулады и она с чувством выполненного долга вошла в дом.

Стояла блаженная тишина – Валерий уехал в командировку. Летом он перешел работать на кирпичный завод в небольшом соседнем городке и развозил кирпич заказчикам по объектам. Платили немного больше, чем в санатории, но и работа была гораздо тяжелее. Бывало, гнать самосвал приходилось на другой конец области, и тогда он отбывал на неделю.

Несколько дней, пока Валерий был в командировке, в доме царил покой. Даже приходящие вечером на ужин свекровь со свекром вели себя непривычно тихо, не скандалили и не придирались.

Но в четверг он вернулся, и идиллия закончилась. Он опять говорил жене пакости, всячески подначивая на ссору. Казалось, его просто распирает от какого-то неведомого ей злорадства. Чтобы не провоцировать скандал, Даша ушла с дочкой в детскую, куда муж заглядывать не любил. Спать улегся в большой комнате рядом с обожаемым телевизором и жену не тревожил.

Утром ей пришлось встать раньше обычного: администрация санатория назначила профсоюзное собрание на семь часов.

Явка обязательна, опоздавшие приравнивались к злостным нарушителям дисциплины. Натянув джинсы с теплым свитером, чтобы не мерзнуть, увела дремлющую Машу в садик. Ребенка, конечно, мог попозже отвести и папаша, но Даше не хотелось выслушивать очередные упреки в нерадивости.

Заскочила в актовый зал главного корпуса как раз вовремя. Едва села рядом с зевающей во весь рот Марьей Ивановной, как объявили начало.