Алая тигрица

Ана попыталась принять сидячее положение, но боль в спине чуть не заставила ее снова потерять сознание. Она чувствовала, как кровь сочится из ее раны, замедленная холодом. Если она останется здесь, то умрет. И на этот раз никто не придет, чтобы спасти ее.

Ана стиснула зубы и сосредоточила силу родства у ножевой раны. Она была длинной, скользила по ее ребрам хитрым и злобным порезом. Она чувствовала, как ее кровь пытается свернуться в этом месте.

Собрав всю оставшуюся энергию, она сконцентрировалась на свертывании крови там, где плоть и органы были разрезаны, словно фрукты.

Ей приходилось останавливаться каждые несколько секунд, чтобы отдышаться, и раз или два у нее снова начинались приступы головокружения, настолько сильные, что она боялась упасть в обморок.

После долгого времени, или ей так только казалось, Ане удалось свернуть кровь в ране достаточно, чтобы остановить кровотечение. Она позволила себе несколько мгновений полежать на полу, сосредоточившись на том, чтобы выровнять дыхание.

Ее сила родства мягко мерцала в глубине сознания. Не было никаких признаков крови, кроме ее собственной и двух тел в комнате. В гостинице стояла такая тишина, что она могла слышать свист ветра снаружи. Была еще ночь, невозможно сказать, сколько прошло времени.

Ей нужно двигаться.

Ана сделала два, три глубоких вдоха, стиснула зубы и приподнялась.

Кровь бросилась ей в голову. Она резко вздохнула, когда ее висок столкнулся со стеной, и руками процарапала разорванные обои.

Мир покачнулся, а затем замер.

Она подождала, пока ее зрение прояснится. Ее валькриф остался в конюшне; ей нужно добраться до него. Рамсон ушел, и в ее нынешнем состоянии она уже не могла его искать. Ей необходимо найти кого-нибудь вроде целителя там, где ее нелегко будет узнать.

А потом…

У нее закружилась голова от странности происходящего, от того, что ее план рухнул.

Она все еще могла собрать осколки.

Начиная с порта Голдвотер.

Ана ставила одну ногу перед другой.

Шаг за шагом она шла, останавливаясь каждые несколько футов, чтобы перевести дыхание, чтобы защититься от боли, пульсирующей в животе.

Чудом она добралась до стойки регистрации. Затем до двери гостиницы.

Ночь была холодной, в воздухе стоял едкий запах дыма. Ана, спотыкаясь, добрела до конюшни и с облегчением увидела, что ее валькриф все еще там.

Ей удалось забраться в седло, сдержав крик, когда ее рана снова открылась.