Алая тигрица

Теперь? Неужели она перетерпела и пережила годы в руках торговцев и эксплуататоров только для того, чтобы умереть, и никто даже не узнает об этом? Линн подумала о своей матери, которая никогда не узнает, что с ней случилось в тот день, когда она ушла к океану и не вернулась.

Ее мысли затуманились, она ускользала. Первым перед ней предстало лицо брата, излучающее радость, навсегда застывшее в детстве. Воспоминание… сон о том, как он приземлился на краю обрыва, его шаги отдавались эхом, когда он приближался к ней, смеясь.

«Нечестно, анека, ты жульничала!»

«Энн», – попыталась сказать она, но ее руки отяжелели, когда она потянулась к нему, и тени сомкнулись.

Затем его лицо изменилось, глаза странно заблестели серебром в темноте, кожа приобрела более глубокий оттенок, когда он подошел ближе. Мир мягко покачнулся. Она боролась, чтобы остаться в сознании, и ее конечности двигались против ее желания. Двигаться, двигаться, иначе она…

– Успокойся, – сказал глубокий голос, – если только не хочешь умереть.

Стало светлее. Теплее. Лицо то появлялось, то исчезало из фокуса, и ее усталый мозг изо всех сил пытался вспомнить его. Она лежала на плоской поверхности, пока мир вокруг нее прояснялся.

Что-то холодное коснулось ее губ, потекло по языку и растеклось по подбородку.

Вода.

Она жадно пила, почти не осознавая, что вцепилась в грубую руку, державшую перед ней бурдюк с водой. Она пила, пока не остановилась, чтобы глотнуть воздуха.

В голове все еще стучало, а тело болело, когда сознание прояснилось.

Первое, что она заметила, был сквозняк, слабый, но холодный и пахнущий сосной. Он проскользнул сквозь щели в окне слева от нее, пронесся над дубовым столом, на котором она лежала, и пошевелил пламя свечи.

Окно, подумала она, и все вернулось на круги своя.

– Нет, – выдохнула Линн, садясь, что было ужасной ошибкой. Ее голова грозила расколоться надвое, а живот пронзила острая боль.

– Для человека, который так упрямо выживал, ты, кажется, твердо намерена умереть.

У нее закружилась голова.

– Ты, – выдохнула она.

Егерь наблюдал за ней, прислонившись к мраморной стене своего кабинета и скрестив руки на груди. Мерцающий свет свечей очертил острые контуры его фигуры, мускулы, которые проступали даже сквозь униформу. Он прищурился, слегка наклонив голову, как будто девушка была особенно сложной головоломкой, которую он пытался разгадать.

– Пожалуйста, расслабься.