Я с тобой развожусь

И даже не знаю, от чего больше – от этого панибратского «Ритка» или от предположения, что Ян меня любит?

– Ты так считаешь? – уточняю с усмешкой и Маша смотрит в ответ с искренним удивлением:

– Конечно! У нас-то комнатушки куда скромнее!

– То, что мужчина тратит на тебя деньги – вовсе не значит, что он тебя любит, – вырывается у меня с неожиданной горечью.

– Разве? – снова изумляется Маша. – А я тебе, подруга, так скажу – не станет мужик вкладываться в то, чем не дорожит! Даже копеечки не потратит! Знаешь, было у меня раз такое… жили мы тогда с Вовчиком совсем бедно, студентами еще были.

Перебивались, можно сказать, еле-еле. И вот восьмого марта приносит Вовчик мои любимые тюльпаны! Сказал, что сэкономил те деньги, что на проезд, чтобы меня побаловать… Понимаешь? Уж сколько лет прошло, а ничего более ценного, чем те тюльпаны, мне никто никогда не дарил!

Я поджимаю губы, потому что они неожиданно начинают дрожать. Конечно, я ее понимаю. Вот только глупо сравнивать бедного студента с Яном Григорьевым, который может позволить себе абсолютно все.

– Ну а как же те, кто содержит любовниц для собственного удовольствия? – возражаю ей, когда ком в горле рассасывается. – Разве это любовь?

Маша ничуть не смущается:

– Конечно! Зачем же ему иначе тратиться? А ты колбасу-то ешь, ешь…

От запаха этой самой колбаски, которую Маша уплетает за обе щеки, меня начинает подташнивать. Но обижать новую знакомую вовсе не хочется, поэтому я говорю:

– Прости, что-то аппетита нет.

Я лучше нам чаю заварю, а ты мне расскажешь, как вы вообще оказались на этом шоу? Кажется, что и у вас и так все хорошо. Колбасу вон вместе делаете, – усмехаюсь невольно.

– Да только колбасу и делаем, – вздыхает она неожиданно тяжело. – А так – больше никаких совместных дел и не осталось… И я вот подумала – а почему бы нам не сходить на эту передачу? Глядишь и вспомним, как это – жить как супруги, а не просто соседи…

Она продолжает говорить и я вдруг ловлю себя на том, что ее бесхитростная болтовня помогает мне расслабиться.

Кажется, этот непринужденный разговор и чашка гречишного чая – все, что мне сейчас нужно.

Но где-то на задворках сознания беспокойно мельтешат мысли об обещанном организаторами свидании. Точь-в-точь таком же, как наше первое. И от этого я испытываю нечто странное. Те самые полярные желания, разрывающие душу в ошметки.