Я с тобой развожусь

Вдруг начинает казаться, что оба мы – заложники своих демонов, но вместо того, чтобы бороться с ними сообща, только мучаемся поодиночке.

– Куда важнее, что мы будем теперь делать, – отвечаю едва слышно.

И вдруг улавливаю какой-то шум из кустов. Оттуда резко выныривает голова оператора, а следом за ней – рука, и он одобрительно показывает нам большой палец:

– Кадр – во!

Это вмешательство разом портит все. Вскакивая на ноги, я прижимаю к себе альбом, словно так могу удержать внутри чувство единения с той Ритой, что осталась на мосту в Праге, и слышу, как следом за мной поднимается на ноги муж.

Чуть ли не бегом направляясь в дом, я задаюсь лишь одним вопросом – неужели он не понимает, что этот проект нам не поможет? Неужели все, ради чего он притащил меня сюда – это рейтинги проклятого шоу?..

Наверно, мне стоило закончить все в тот момент, когда я вновь почувствовал наше с Ритой сближение. Возможно, оно было придуманным мною. Вероятнее всего – уже завтра мы бы вернулись туда, с чего начали, но мне взаправду нужно было попросту увезти жену с этого проекта.

Поставить перед ней те вопросы, что выворачивали меня наизнанку. Решить все вдвоем, а не под прицелами видеокамер.

Да, мне стоило поступить именно так, но я, с отчаянием отбойного молотка, продолжал действовать совсем не так, как подсказывало сердце.

– Родительский день! – объявляет ведущая наутро, когда мы с Ритой в компании других участников заканчиваем завтрак в столовой. – А вечером… нас всех ждет кульминация этого шоу! Догадываетесь, какая?

Ведущая произносит эти слова жизнерадостным тоном, оборачиваясь к оператору, который неотступно следует за ней с камерой.

Как же быстро я привык к тому, что мы с женой находимся в окружении чьих-то жадных, но равнодушных взглядов. Хотя, слова ведущей и ввергают меня в ступор.

Родительский день? Это то, о чем я думаю?

Мои глаза встречаются с глазами Риты. Я быстро пожимаю плечами, давая жене понять, что совершенно не в курсе того, что будет происходить дальше.

Но когда смотрю на вход в столовую, в которую царственно вплывает моя мама, хочется выругаться так, что уши завяли бы даже у сапожника.

– Ян! – чуть нараспев говорит мама, подходя к нам.

Вижу все то же, что и обычно. Как ей важно преподнести себя в самом удачном свете. Она скорее инстинктивно, чем зная, куда именно поворачиваться и как выгодно встать, занимает позу в отношении оператора.