Здравствуй, дочь!

Ничто не имело значения, кроме ее тела в моих руках. Отпустив припухшие губы, я сполз губами к тонкой шее. Рвано выдохнув, она прошептала:

– Рома… мы не должны…

Жадно задирая на ней платье, я хрипло откликнулся:

– Почему не должны? Кто нам запретит?

Действительно, кто? Черт возьми, с меня было достаточно запретов! Я изводил себя годами, считая, что заслужил быть несчастным, но сейчас, когда держал в объятиях эту женщину, все прошлое показалось глупым и нелепым. Нет, я никогда не перестану винить себя в случившемся в той аварии, но теперь понимал, что никогда себе не прощу также, если упущу снова эту женщину.

Если позволю себе ее потерять. Если позволю Лере потерять мать.

– Это неправильно, – откликнулась Аня в ответ на мой вопрос.

– Плевать! – буквально проревел я, готовый к чертям собачьим разорвать ту тряпку, что мешала сейчас добраться до ее обнаженной кожи.

И ни за что не остановился бы в этот момент, даже если бы Аня попросила снова. Просто потому, что чувствовал – она откликается на мои прикосновения также, как прежде.

Словно не было этих лет. Словно ничего больше вокруг нас не было.

Погрузившись в это состояние, я не услышал ни звука шагов, ни приближающихся голосов. Что мы попались понял лишь тогда, когда дверца шкафа распахнулась и я инстинктивно успел одернуть на Ане платье, от которого так жаждал ее избавить.

– Поймали! – торжествующе воскликнула Лера. – А я говорила, говорила, что они где-то тут! – заявила она, повернувшись к Матвею. – Мамиными духами за километр пахло!

У меня внутри вдруг что-то защемило.

Неужели когда-то от Ани могут остаться только воспоминания? Запах духов, любимые вещи и холодное неподвижное фото? Разве Лера сможет это пережить? Разве это смогу пережить я? Как Аня этого не понимала? Как могла не бороться ради дочери? Страшные картины возможной потери пронеслись перед глазами, опалив душу ледяным пожарищем, и, сжав челюсти, я пообещал себе – если будет нужно, я попросту похищу эту упрямую женщину. Силой затолкаю в самолет и увезу туда, где ей окажут самую лучшую помощь. Она должна жить! И она будет жить. И я буду жить – снова, что без нее было абсолютно невозможно.

– Мы проиграли, – с усилием натянул на губы скупую улыбку. – Придется выбираться.

Постарался сказать это легко, но глазами выражал все, что чувствовал на самом деле. И был уверен, что она поняла мой посыл – это еще далеко не конец.

Позже, той же ночью, я обдумывал все, что произошло за день.