Здравствуй, дочь!

И понял главное – было абсолютно верным решением привезти Аню на этот праздник. Вспомнив, как она расспрашивала про Диану, улыбнулся. Либо я совсем ничего не понимаю в жизни, либо Аня… ревновала. И это было именно то, что нужно. Жизнь, кипящая вокруг нее, должна была пробудить в ней ответное желание – тоже жить. Быть частью всего этого. Рискнуть, чтобы выиграть. И если ради того, чтобы этого добиться, мне придется манипулировать ее чувствами и постоянно напоминать, от чего она отказывается – я пойду и на это.

Я пойду на все, лишь бы ее не потерять. Причем на сей раз это могло случиться окончательно и бесповоротно. Одно дело – знать, что она где-то живет своей жизнью, дышит, улыбается и, возможно, иногда обо мне вспоминает, и совсем другое – понимать, что она больше никогда не вернется. Что нет на земле того места, где можно найти ее и все исправить.

Нет, доводить до такого исхода я просто не имел права. Поэтому, поднявшись рано утром, сразу направился туда, где мог отыскать надежду.

К врачу, который был известен как один из лучших в стране по части той проклятой болезни, которая грозила отнять у меня Аню.

Войдя в стерильно-чистый кабинет, я поздоровался с Виталием Дмитриевичем и расположился напротив него.

– Спасибо, что уделили мне время, – сказал, прежде, чем протянуть ему копии результатов анализов.

– Надеюсь, что смогу вам чем-то помочь, – ответил также вежливо врач и погрузился в изучение принесенных мной бумаг.

Я же отчаянно впился взглядом в его лицо, с тревогой стараясь прочитать на нем заранее то, что услышу. Приговор или надежду. Но лицо врача оставалось абсолютно непроницаемым.

Сердце надрывно отсчитывало удар за ударом, и я едва сдерживался, чтобы не потребовать одного простого ответа – каковы шансы на излечение?

Наконец тот снял с носа очки и, медленно отложив их в сторону, проговорил:

– Роман, не думаю, что вам нужна спасительная ложь. Поэтому скажу правду.

Исходя из этих результатов, все действительно очень плохо. Шансы практически минимальны.

Перед глазами встало лицо Ани – живое, смеющееся, с игривыми лучиками, плясавшими в глазах. Такое, каким знал его всегда. Как она могла умирать, черт возьми? Как?!

– Но они есть. Ведь есть? – проговорил глухо.

– Есть, – кивнул врач. – Знаете, что я посоветовал бы вам, Роман? Во-первых, переделать анализы, чтобы исключить возможную ошибку.