Здравствуй, дочь!

Или продолжило – ведь подобное я чувствовала рядом с ним всегда. Даже когда нам нельзя было думать о подобном.

– Аня…

Он глядел на нашу малышку, и в его тоне, которым произнес мое имя, сквозило столько всего…

– Я умираю, Васнецов, – сказала более твердым голосом, но при этом не настолько громко, чтобы это слышала Лера. – И если кто позаботится о нашей дочери – так только ты.

Вновь на лице Романа появилось такое выражение растерянности, что я на миг усомнилась, что поступаю верно. Но выбора у меня не было.

Мама просто не сможет быть рядом с Лерой настолько долго, насколько это возможно. Моя смерть ее основательно подкосит, а больше мне обратиться не к кому.

Смерть. Раньше я о ней даже не задумывалась. Но, наверно, в жизни каждого человека рано или поздно наступает момент, когда он не просто чувствует приближение конца, но и примеряет его на себя. И открещиваться от этого бессмысленно.

– Ань… ты же знаешь, как это все для меня… звучит… черт!

Он растер ладонью лицо, заходил туда и обратно.

Да, я прекрасно понимала, как это все для него звучало. Но ведь у него оставалась Лера. Моя маленькая Лера.

– Я все придумала, – лихорадочно заговорила в ответ, лишь бы Рома не отказался. – Сначала мы будем проводить время вместе. Лера знает, что ты ее папа. Я сказала. Но она пока не верит. Потом, когда она привыкнет, я стану оставлять вас вдвоем дольше. А потом…

Господи, что следовало за этим самым «потом», я даже не могла помыслить.

– Мы найдем врачей! – вместо ответа на мою тираду запальчиво сказал Роман.

Подошел ко мне, порывисто обхватил за плечи, сжал с такой силой, что я всхлипнула. И заявил то, что я уже слышала: – Мы найдем самых лучших врачей!

– Я не хочу. Не хочу никаких врачей!

Аня произнесла это почти жалобно. Я ошарашенно уставился на нее, пытаясь понять, не ослышался ли. Что она такое говорила? Какого черта…

Но тут Аня снова всхлипнула и я поддался естественному порыву – обнять ее. Крепко сжал в объятиях, как делал это раньше миллионы раз.

Как не позволял себе этого вот уже много лет. И, к своему ужасу, сначала ощутил сопротивление, но рук не разжал. И в этот момент понял, что не смогу сделать этого в принципе. Не смогу снова отпустить.

И не смогу смириться с тем, с чем она сама, похоже, уже смирилась! Не смогу и не хочу.

– Но почему? – мягко спросил, когда она утихла в моих руках.

– Я так и знала, что ты предложишь это, Васнецов.