Воронье наследство

– Поверь, тебе лучше этого не знать, – Мэлоун чуть выдвинул ящик и отошел в сторону.

– Прошу.

Со своего места Эстелла смогла разглядеть стопки пожелтевших конвертов, но подходить не спешила.

– Ты подозрительно добр.

– Просто решил, что ты имеешь полное право первой взглянуть, что там.

Эстелла уже подошла к комоду, протянула руку к перевязанной алой лентой пачке писем, но остановилась на полпути.

– Первой? – она задвинула ящик и осталась стоять, придерживая его пальцами. – Предлагаешь при тебе читать эти письма? Или отдать, когда сама прочту?

– Сама решай, ты же здесь хозяйка, – Мэлоун продолжал быть слишком уж покладистым.

 – Но разве тебе не кажется, что будет несправедливо не поделиться со мной находкой?

Дешевая манипуляция. Могло бы сработать, не вырасти Эстелла среди тех, для кого ежеминутно жонглировать словами и доводами в своих интересах – привычная рутина.

– Только если честно ответишь на один единственный вопрос, – она внутренне вздрогнула, поняв, что в точности копирует маму, отчитывающую провинившуюся прислугу.

 – Зачем ты сюда пришел? И не вздумай сказать, что решил полюбоваться на наши фамильные коллекции на ночь глядя.

– Причина та же, что и у тебя, – уклончиво ответил Мэлоун и отчего-то помрачнел сильнее прежнего.

Эстелла покачала головой.

– Я же просила, ответить честно. Здесь нет дорогих твоему сердцу воспоминаний, и я сильно сомневаюсь, будто ты знал, где мои родители хранили свои.

– Ладно, подловила, – не стал отпираться Мэлоун. – Узнал, что ты здесь и решил проверить, в порядке ли.

– Нянюшка сболтнула, да? – Эстелла не смогла скрыть досады.

– Я умею быть убедительным, если нужно. А с ней все оказалось просто, учитывая… не важно.

Он вдруг замолк, отвернулся, стал барабанить пальцами по столу, и от этого стало только тревожней.

– Учитывая что? – Голос дрогнул, но Эстелла быстро взяла себя в руки. – С чего бы мне быть не в порядке?

Несколько мгновений молчания показались вечностью.

– Завтра будет еще одна церемония прощания.

Вряд ли такая же торжественная, но…

– К-кто? – едва смогла выговорить Эстелла. Осознать услышанное до конца не получалось.

– Бабушка Клодетт. Она так просила себя называть.

«Она была хорошей», – застучало в голове. – «Хорошей. Немного не в себе, а порой и не немного, но хорошей. Лучше многих, кто сегодня собрался в этом доме. Почему она? Почему…»

– Почему ты сразу не сказал? – Эстелла с удивлением услышала стальные нотки в собственном голосе.