Бог играет в кости

Хватаю ближайший и пью большими глотками, затхлая вода течет на грудь…

Распахиваю тяжелые портьеры, во все стороны летят клубы пыли, пропитанные застарелым табачным дымом. Решетка. «Щелкаю» и внимательно осматриваю раму: должно быть что-то! Моя удача должна сработать!

Открываю окно и, крепко взявшись обеими руками, трясу решетку. Вот! Вот оно… В углу бетон раскрошился и железный штырь почти вылез из стены. Я вскочил на широкий подоконник и несколько раз пнул по раме. Полетели осколки кирпичей и бетонная крошка, штырь выскочил.

Отжав решетку, я, обдирая бока и пуговицы с рубашки, протиснулся в щель и спрыгнул на улицу.

Морозный воздух обжег лицо, глаза ослепило полуденное солнце. От утренней серости не осталось и следа…

В прозрачном небе – белый след самолета.

…Осторожно обогнув здание Лубянки, ныряю в Театральный проезд и бегу вдоль Метрополя. Ветер свистит в ушах, ноги в ботинках без шнурков скользят по наледи… Цепляюсь за прохожего, чтобы не упасть, он испуганно взмахивает руками.

Лицо немеет, рубашка становится твердой там, где пролилась вода… С каждым вдохом чувствую, как разрастается в груди огненный ком. Главное – не останавливаться.

Визг тормозов, гудки, крики.

…В метро, на вокзалы, нельзя: везде камеры. Сейчас, сию минуту, они нацелены на меня. Я – бактерия под увеличительным стеклом, одно неверное движение, и – конец. Как не хватает сейчас дайсов! Без них я как скрипач-виртуоз, вынужденный играть на балалайке…

Снова визг тормозов, толчок… Пялюсь в лобовое стекло «Мерседеса»: перед глазами прыгает пара пушистых розовых игральных костей… Черт.

Настолько близко к краю я не подходил давно. Пушистые кубики.

Ладно, забудем про дайсы… Я просто должен успеть на похороны. Больше – ничего. Только попрощаться с мамой. Обратка от моих сегодняшних выкрутасов будет страшная, но это – позже. Главное сейчас – успеть.

Впереди – Большой театр. Ну что ж… Будет вам представление. Чувствую – догоняют, скоро возьмут в кольцо…

Бегом через площадь, на ходу оглядываю заполненное людьми пространство, затем крышу…

Всякий раз, проходя по этой площади, я смотрел на «Колесницу Аполлона» и гадал: а что будет, если…

Как молния, несусь сквозь толпу на площади, крича во весь голос:

– Посторонись! Разойдись! – не хватало еще угробить кучу народу.

– Сумасшедший… – несется вслед, но люди разбегаются. Я «щелкаю».

Над головой раздается треск, похожий на выстрел.