Кибердемоны 3. Динамический хаос

Попробуете свои фокусы – уебу на хер.

В этот момент над их головами промчалась довольно крупная тень.

Дрон, – сообразил Мирон. – Почему Торгутай-Кирилтух не выстрелил? Не успел?

Кочевник бросил в небо равнодушный взгляд и кивнул двум парням, стоящим за спиной.

– Свяжите его, – приказал он. Приспешники бросились выполнять.

Когда руки заломили Виталику, тот сквозь зубы зашипел.

– Полегче, – попросил Мирон. – У парнишки ребро сломано.

– Пошёл, – Мирона толкнули в спину, и он, чтобы не упасть, сделал шаг.

Нога почти не болела – только в пятку отдавало так, будто вместо кости под кожей была острая спица.

Торгутай-Кирилтух вразвалочку шел рядом. На лице – спокойное удовлетворение от хорошо проделанной работы.

– Что с нами будет? – спросил Мирон. Со связанными руками идти было неудобно. – Продадите на органы?

– Продадим – однозначно, – спокойно ответил кочевник. – А что там с тобой сделают – не моя забота.

– Зря я тебе винтовку подарил, – повторил Мирон.

– Это еще как сказать, – пожал плечами Торгутай-Кирилтух.

За спиной шепотом ругался Виталик. А может, не ругался. Может, добавлял комменты к очередной серии фильма…

Мирон сильно удивился, когда их провели мимо электробайков. Он-то думал, их сейчас свяжут, как баранов, погрузят на багажники и повезут обратно, к Кагану – в стойбище… Но ничего такого не произошло.

Торгутай-Кирилтух неспешно вёл их по просыпающейся степи. Он негромко насвистывал сквозь зубы, винтовка беспечно покачивалась на груди.

Полчаса они шагали, не перемолвившись ни одним словом.

Мирон то и дело бросал взгляды на Виталика – тот старался идти медленнее, сокращая шаги своих длинных, как ходули, ног.

Меня бережет, – подумал Мирон. – Помнит о больной ноге…

Наконец они выбрались на пригорок. Пока поднимались, Мирон весь вспотел – солнце висело уже довольно высоко, и даже успело напечь макушку.

Кочевник дал знак остановится. Мирон, ничего не понимая, оглядел окрестности. Холм был невысоким, но всё же давал охват: степь простирается во все стороны, до самого горизонта.

Пустая и безмолвная.

И вдруг воздух перед его лицом задрожал, поплыл, будто от нестерпимого жара, а затем прямо перед глазами проявился силуэт.

Конвертоплан, – удивился Мирон. – Мать его за ногу.

В кабине открылась дверь, пахнуло нагретым пластиком и еще какими-то полимерами. Показалось бородатое лицо. Кожа щек – неестественно белая, на носу – круглые очки без оправы. Только стёкла, ни дужек, ничего.