Кибердемоны 3. Динамический хаос

Бесшумно подкравшись сзади – господь знает, сколько изнурительных, голодных часов потребовалось Мирону, чтобы овладеть этим искусством – он выпустил последний лазерный заряд в голову сурка.

Животное юркнуло в нору. Мирон выругался.

Отбросил бесполезный пистолет, и достал из кармана самодельное боло – полиуретановый шнурок, утяжеленный с двух сторон катушками высокого напряжения.

Устроившись как можно удобнее с наветренной стороны, за кустом цветущего саксаула, он приготовился к долгому ожиданию.

Посвистывал негромко ветер.

Солнце медленно клонилось к горизонту. В горле образовался жаркий комок, утыканный, казалось, сухими колючками. Но кашлянуть, или просто перевести дыхание, было нельзя.

Наконец сурок, бдительность которого была успокоена тишиной и безмолвием, вновь показался. Понюхал ветер, подслеповато огляделся, и усевшись на толстые задние лапы, принялся высвистывать вечернюю песню.

Мирон молниеносно метнул боло. Полиуретановая нить захлестнула шею и сурок, дёрнув лапами, рухнул у входа в нору.

Когда Мирон, натащив сухого саксаула, запалил наконец костёр, уже стемнело. Разделывая упитанную тушку, он криво улыбался: видел бы его сейчас профессор Китано!

Еще полгода назад он с восхищением следил, как из разрозненных продуктов – хлеба, ветчины, острого соуса – получается произведение кулинарного искусства: свежий сэндвич.

Теперь же Мирон собирался отведать жаркое на вертеле из добычи, которую выследил и убил совершенно самостоятельно.

Времена меняются.

И мы меняемся вместе с ними… – непременно сказал бы Платон, узнай он, чем занимается на досуге младший брат.

Мясо был жестким, чересчур жирным и сильно воняло мускусом. Но ничего вкуснее Мирон в жизни не ел. Потому что в этот миг, под высокими белыми звёздами, он был Охотником, а старый толстый сурок – Добычей. Его добычей…

На этот раз не было ни Призрака, ни Сонгоку. Никто не пытался его предупредить или помешать содеянному.

Просто вдруг, совершенно неожиданно, в затылке взорвалась бомба, и Мирон, подавившись костью, повалился лицом в костёр.

3.2

Когда он попытался открыть глаза, веки, да и всё лицо, охватила жуткая боль. Кожа превратилась в обгорелую отбивную. Мирон чувствовал, как при малейшем движении кожа на щеках, на лбу лопается, и в трещинках появляются капли сукровицы.

Значит то, что он рухнул лицом в костёр, не приснилось. А вот… что было до этого?

Он выслеживал суслика. Затем пёк его на костре, затем ел.